Эколог в СССР. Весна 1975 - Михаил Востриков

давайте еще и батю к нам в команду заберем, чего он без нас-то? Ну и ладушки! Слышь Григорич, я теперь и твоим Ангелом-Хранителем буду. Согласен?!

Батя радуется, кивает. Вступительная речь завершена, перехожу к делу.

— Значит так мои дорогие, с сегодняшнего дня вы все у меня в команде и я буду о вас заботиться, как мне и предписано. Нет, трутни мне не нужны! Вы мне, я вам, и никак иначе, не маленькие. Высшие цели озвучивать не буду, сейчас их и не поймете, да и не надо, но общие принципы озвучу. Буду я у вас что-то, типа, «духовного отца», если выражаться церковными терминами. Задумали что, спросите! Я лучше знаю, надо это вам или нет. Особенно Нюры касается! Нравится мне это твое детское имя, не против, буду пользоваться?

Делаю паузу и продолжаю:

— В основном, буду подсказывать чего не надо делать. Например, если ты Нюра задумаешь все деньги семьи по-тихому снести в МММ, спроси! Я может и разрешу, но скажу когда вынимать. Значит тогда надо бежать и вынимать. Что такое МММ? Да будет одна такая сволочь.

И опять для Нюры. Если соберешься идти чехвостить маму Томы Калгановой за то что Миша от них пришел поздно и красный как рак, так он Тому на гитаре будет учить играть. Знаешь как Мише потом будет стыдно за тебя в школе… Не разрешаю, вернее, даже запрещаю!

Перевожу дух и снижаю тон:

— Короче, будете меня слушаться, всё у вас будет чики-бамбонини! Деньги и сбыча мечт! А не будете слушаться, накажу страшно! — пугаю я их, — Просто отступлюсь и бай-бай, живите как хотите. Особенно Нюры касается, уж больно ты шустрая девочка, глаз да глаз за тобой. По вчерашнему эпизоду, я думаю, ты выводы правильные сделала? Хочешь в храм сходить, сходи, пожалуйста, но не болтай лишнего, ни в Храме, нигде, близкие же могут пострадать. Не будешь так больше?

Мама Аня часто-часто мотает головой, мол, больше не будет.

— Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. И еще…

Глава 6

Как я стал Экологом

В своём времени, до сорока лет, ни о какой Экологии я и слыхом не слыхивал, а уж чтобы самому стать Экологом и не мечтал…

В старших классах, кроме девушек, о которых мечтали все наши пацаны, я мечтал только об одном — лабать на своей басухе и свалить куда подальше, в т. ч. и от родительского контроля. Собственно, и лабал и, в итоге, свалил. И когда мои однокласники ещё догуливали выпускной, я уже сидел в самолете. Родителям наплел, что хочу поступать на истфак в Университет, а там экзамены рано, в июле. И рванул на самый край Страны к троюродной тетке Раисе.

По прошествии лет я задаю себе вопрос, а почему я тогда так резко рванул? И ведь правильно рванул, как показало время! Точно не помню, но скорее всего я подсознательно понимал, что из родной Ямы надо делать ноги, пока совсем не затянула.

* * *

Яма наша, как в просторечье называют Жилмассив, до сих пор весьма неблагополучный мир. Во всех смыслах. В пару десятков хрущевок, построенных в широкой низине с крутыми склонами, в середине 60-х переселили самые грязные и опасные городские кварталы, шедшие под снос — Перевалку, Затон, «Рыжий» квартал и часть Нахаловки. Я был маленький, но помню, как новоселов привозили открытыми гусеничными амфибиями, забитыми шкафами, тряпками и орущими людьми. Вместе с людьми приехали клопы и тараканы. Амфибии спускались к пятиэтажкам прямо по крутым склонам, дороги им были не нужны. А дорог тогда и не было, кроме двух разбитых, одна — в Зону № 5, и ещё одна — на Завод. Вот на том Заводе батя и получил двухкомнатную хрущёвскую квартиру-распашонку в заводском доме, одном из двух, а в довесок онкологию почки.

Яма изувечила не одну пацанскую судьбу. Я ещё помню как старшие ходили драться на Кирзавод. Лето, а под сотню парней и взрослых мужиков, с арматурой, в фуфайках и зимних шапках. И перевёрнутый милицейский «луноход».

Пока Яму застраивали, экскаватор раскопал старое неучтённое кладбище и из стены котлована посыпались гробы. Думаете стройку остановили? Да ни фига, и пацаны долго еще гоняли на мопедах с палками в виде мачт, на которые были надеты… человеческие черепа. Сейчас на этом месте жилой дом, в котором живут мои друзья братья Бахманы, а внизу, мебельный магазин. Дворничиху увезли в больницу с инфарктом, потому что какой-то малолетний придурок надел человеческий череп на выключатель в подвале. Женщина хотела включить свет, что-то ей мешало, сняла, включила свет… Хорошо её сразу нашли и вызвали «Скорую».

Помню жигана в наколках, который в том подвале втирал нам, сопливым детям, за понятия воровского хода. Сидели, слушали…, он же с зоны откинулся. А потом встали и поехали на электричке в соседний научный городок тырить велики. Они там у учёных были основным видом транспорта. Младшие тырили, а старшаки разбирали на запчасти и продавали. На третий раз всех нас приняли в электричке вместе с тремя крадеными велосипедами. Меня, как самого младшего, в ментовке просто отпинали и отдали насмерть перепуганным родителям. А кто был постарше, заехали на малолетку. Потом они оттуда откинулись, уже наблатыканные, и мы все стали ходить на «пушнину». Вечером, в день получки, потрошили пьяных работяг, забирая у них кошельки и хорошие шапки. И попробуй не пойди…, вмиг прослывешь «подментованным» со всеми вытекающими последствиями.

Не сказать что все наши пацаны в Яме стали записными ворами и бандитами, есть и приличные люди. Но вероятности были очень высокими! И судьбы какие-то одинаково тусклые, тот умер, тот спился, того зарезали. А Юрку Фрола уже в наше время просто отпустили с зоны домой — умирать, сактировали по здоровью. Вон он, в мастерской «Чиним всё!» трудится, замки без ключа открывает, худой как спичка. А брату моему младшему «разбойнику» Жене повезло, он просто пьёт. Я потом анализировал, поднялись только те, кто вовремя из Ямы свалил.

* * *

Во время срочной службы на флоте мои мечты несколько видоизменились. Я стал мечтать поступить в институт, причем, обязательно на дневное отделение. И совсем не потому что у студентов-дневников была отсрочка от службы, меня-то уже призвали. А потому, что сидючи на баночке (табуретка), на центральном проходе Второй учебной роты среди таких же лысых парней в матросской робе и вонючих гадах, я ежевечерне просматривал