Застенец 3 - Дмитрий Билик

господами, предупреди врача. Вот, — отдал он один из листков миловидной женщине. — На выписку.

И даже после всего этого старший врач не попросил деньги. Чудесны дела твои, Господи.

— Благодарю, — кивнул я, уже немного остыв. Даже роскошь кабинета перестала сильно раздражать. Их Империя, их дело — пусть сами разбираются. — Всего хорошего.

— Ловко Вы это, господин, — восхищенно признался Илларион, когда мы вышли. — Я сам оробел. Вы того, сегодня какой-то грозный, прям, боязно на Вас смотреть.

— День просто суматошный.

— И как быстро провернули все. Я уж думал, что не позволит. Хороший человек, оказался, да? Вошел в положение.

— Замечательный, — саркастически хмыкнул я. — Вокруг посмотри, Илларион, кормят дерьмом, врачей не хватает, люди в коридорах лежат. Ему плевать на твою Ладу, а вот то, что лишняя койка освободится — это замечательно. Сюда, что ли?

Палата оказалась небольшая, при том — полностью забитая больными. Кровати, поставленные в два ряда, узкие проходы между ними, затхлый воздух, запах мочи и несвежего белья. Нам повезло, здесь оказался и врач — анорексичный паренек с изможденным лицом чуть старше меня.

— Нам бы медбрата, до телеги ее донести, — сказал я помощнице. Она кивнула и умчалась с бумагами к доктору.

Правда, скоро тот подошел сам и развел руками. Свободных людей не было.

— Давай, Илларион, я за руки, ты за ноги.

Если честно, перетаскивание бессознательных девушек не входило в мои сегодняшние планы. С другой стороны, в них вообще много что не входило. Но всем известно, какие действия надо совершить, чтобы рассмешить Бога.

Как назло, Лада оказалась, что называется, кровь с молоком. То ли от природы она была с «широкой костью», то ли кормили ее здесь хорошо (в это я сам не особо верил), но нести ее было тяжело.

— Похудела-то как, осунулась, — причитал слуга.

Ага, это, получается, мне еще повезло. Очень бы не хотелось тащить Ладу в ее исходных данных.

— Сколько лет-то ей? — спросил я, когда мы наконец погрузили племянницу в телегу.

— Девятнадцать годков, господин, стукнуло, девочке. Самый сок для невесты, — ответил Илька.

Про сок это он точно. Про девочку — загнул. Лада выглядела как настоящая русская баба из того стихотворения. Та самая, которая до обеда останавливает на скаку табун коней и без конца входит в горящие избы. Простое широкое лицо, нос картошкой, чуть торчащие уши и густые волосы, убранные в косу. Черты не скажу, чтобы некрасивые, скорее, грубоватые.

— Хороша девка, — отозвался ванька.

— Ты давай, в зад кобыле своей смотри, а не на девку. Еще порчу наведешь, ирод, — нахмурился Илька. — Ехай давай, куда тебе велено.

— Так никуда и не велено, потому стою. Вашблагородье, куда ехать?

— В Императорский военный госпиталь. Только аккуратнее, не дрова везешь.

Мы тронулись, я смотрел, как Илларион нежно укрывает племянницу заранее прихваченным из дома тулупом и удивлялся. В жизни бы не подумал, что он способен на такую нежность. Все-таки любовь, в том числе отеческая, делает нас совершенно другими людьми.

— Здесь ждите, я скоро, — сказал я, когда мы оказались на месте.

А сам направился ко входу. Даже провел небольшой эксперимент — не стал использовать Шарм. Удивительно, но сторож мне и слова не сказал. То ли правда после боя в Тольятти во мне что-то изменилось, то ли я уже немного примелькался.

Утреннее оживление стихло, прошла пересменка. Чуть дальше по коридору женщина ругалась с каким-то пациентом из-за курения, которое строго запрещалось. В ответ ей густой бас сыпал неуверенными оправданиями.

Сильвестра Александровича пришлось искать. Он оказался на обходе, и его я выцепил уже на втором этаже. Моего взгляда хватило, чтобы старший врач все понял. Он кивнул, поговорил еще немного с больными, затем вышел и мы направились в кабинет.

— Не ожидал Вас так скоро увидеть, Николай Федорович.

— Я сам не ожидал, если честно. Но на ловца, как известно, и зверь бежит.

Больше мы не проронили ни слова. Как оказалось, старший врач был человеком дела. Он внимательно осмотрел сульфар, выпавший из того… существа, коротко кивнул и протянул руку. Я ее немедленно пожал.

— Приятно иметь дело с серьезным человеком, — произнес он. — Можете привозить свою больную. Положим ее под восстанавливающий амулет, посмотрим пару дней, если не поможет, добавим пару заклинаний.

— Уже, — ответил я.

— Что уже?

— Уже привез. Лежит в телеге у входа в госпиталь.

Бровь Сильвестра Александровича медленно поползла вверх, но на полпути остановилась.

— Что ж, так даже лучше. Посмотрю ее сам, пока здесь. Пойдемте.

По пути старший врач выхватил из палат пару крепких медбратьев, у самого выхода мы вооружились носилками, и такой процессией выбрались из здания.

— Тулуп убери, — повелительно махнул старший врач Иллариону, подходя к телеге.

А сам уже вытягивал длинные худые пальцы над лежащей пластом девушкой. Какое-то мгновение брови его хмурились, лоб то расправлялся, то вновь морщился, то и дело по лицу пробегало беспокойство. Вскоре старший врач госпиталя и вовсе закрыл глаза, словно окружающая действительность довольно сильно его отвлекала. И постояв так около минуты, вынес свой вердикт.

— Случай непростой, если бы ее сразу к нам привезли…

Он даже укоризненно посмотрел на Иллариона. Будто тот все это время прохлаждался и вспомнил про племянницу только теперь.

— А если по существу, Сильвестр Александрович? — спросил я.

— Поставим мы ее на ноги. Жизнь в ней теплится, более того, сама она жить хочет, остальное за нами. Заносите, — махнул он стоящим медбратьям. А те, точно предвосхищая слова начальника, уже положили носилки на телегу и перекладывали в них Ладу.

— Спасибо большое, — протянул я руку старшему врачу.

— Погодите, Николай Федорович. А оформить? У нас все серьезно.

Я усмехнулся, интересно, конечно. Два заведения из одной сферы, а как все разительно отличается.

— Он родственник, пусть сам и оформляет, грамоте обучен, — указал я на Иллариона. — И, Сильвестр Александрович, ему бы пропуск сделать, чтобы мог навещать.

— Конечно, раз родственник, — пожал плечами тот, будто я сморозил чушь. — В обозначенные часы посещения. А то, знаете ли, у нас тут повадились врываться в любое время, когда им вздумается.

— Какой кошмар, — укоризненно покачал головой я. — Разве так можно? Надо охрану выставить. Могу поспособствовать. Еще раз спасибо, Сильвестр