Настоящий американец - Аристарх Риддер

— Был за мной такой грех, — смиренно признал я, в очередной раз удивляясь тому, насколько Европа маленькая деревня. — Дайте угадаю, вы ведь в Европу летите? — перешел я к тому, зачем окликнул Одри.

— В Амстердам, — подтвердил Дино. — Мисс Хепберн не любит излишнее к себе внимание и студия Парамаунт арендовала для нее самолёт.

Интересно, почему он называет ее мисс, она же должна быть замужем, или еще не вышла?

— Не сочтите за наглость, но не могли бы вы подбросить меня до Амстердама? Мой рейс до Лондона задерживается на двенадцать часов, а мне нужно быть там уже сегодня.

— Обожаю непосредственность американцев, — рассмеялся Дино, а я тяжко вздохнул, изображая раскаяние. — Что скажете, мисс Хепберн? — Кинопродюсер поинтересовался мнением своей спутницы. — Подбросим этого молодого янки до Европы?

— Конечно, Дино, — с интересом меня рассматривая, ответила Одри, и уже спустя тридцать минут мы были в воздухе.

Звездная актриса и кинопродюсер летели в Европу с комфортом. Кинокомпания Парамаунт еще в начале прошлого года взяла в длительную аренду новенький Lockheed L-1049 Super Constellation, переоборудовала его из пассажирского авиалайнера в роскошный частный самолет, на двадцать пассажиров и стала его использовать в качестве дополнительной опции для своих главных звезд, продюсеров и инвесторов.

Очень быстро я разговорился с Де Лаурентисом, тем более, у нас в Италии нашлись общие знакомые: помимо Джанни Аньелли, Дино был в отличных отношениях с семьей Ромео, так что нам было что обсудить.

Одри предпочла внимательно слушать, смоля одну сигарету за другой. От стойкого запаха табака даже самому курить не тянуло.

— Я хочу поставить «Войну и мир», — после хорошего глотка мартини с водкой, сообщил мне де Лаурентис. — Есть такой роман о Наполеоне, — пояснил он малограмотному янки.

— Да, знаю, его русский писатель написал, — удивил я их обоих.

— Вы читали Толстого, мистер Уилсон? — Одри оживилась, даже о сигарете забыла.

Вопрос, конечно, интересный, и в некотором роде даже опасный. Если бы я был тем самым малограмотным янки, за которого меня принимают мои попутчики то, лучше ответить «нет». Вот только Фрэнк закончил колледж, постоянно что-то изобретает и получает патенты, в бизнесе не дурак, а на досуге занимается подводной археологией, то есть должен иметь широкий кругозор. Да и «Войну и мир» в США издавали несколько раз, в публичной библиотеке Атланты я видел, как минимум два издания, а значит Фрэнк вполне мог ее читать.

— Да, мисс Хепберн, читал. И, думаю, вы прекрасно подходите на роль Наташи Ростовой.

— До этого пока далеко, мистер Уилсон, сейчас даже не понятно, будет ли сам фильм, — нивелировал мой комплимент Дино. — Проект очень дорогой и студия хочет быть уверена, что европейские прокатчики обеспечат ей достаточное количество экранов, а инвесторы выделят деньги. Для этого мы и летим с мисс Хепберн в своеобразное европейское турне.

— А я думал, что в Голливуде всё намного проще устроено, и у фильмов где играют настоящие звезды, как мисс Хепберн или Грегори Пек нет никаких проблем с прокатом и финансированием, — показал я, что Фрэнк все-таки молодой парень и многое ему неведомо, а заодно вновь сделал реверанс в сторону Одри.

Нравится она мне, вот только курит много. И как с ней теперь целоваться?

— К сожалению, нет. Если бы всё было так просто, то продюсеры были бы не нужны. Кинематограф — это в первую очередь про деньги, а только потом про искусство, — просветил молодого парня Дино.

Этот итальянец прав на все сто процентов, говоря о том, что кино — это деньги, деньги и еще раз деньги. И войти в бизнес, где крутится столько бабок, было бы отличным решением. А ведь Дино затеял со мной этот разговор именно для того, чтобы меня в него втянуть, он же сказал, что лично роет землю в поисках инвесторов. Еще и Одри отрекомендовала меня как мецената.

Вот только зачем мне «Война и мир»? Наташу Ростову с Пьером Безуховым на снегоход или в новенький автомобиль Альфа Ромео не посадишь. И мое пиво они в кадре пить не будут.

Есть идея намного лучше — суперуспешная серия фильмов, что взорвет прокат при мизерном бюджете, и которая вся состоит из одного сплошного продакт-плейсмента — Бонд, Джеймс Бонд, вот кто мне нужен.

Первые фильмы бондианы, толком еще не начали снимать, пока что вышел всего один фильм, да и то, это дешевая постановка от CBS, которую сняли для телевидения. То есть мне есть где развернуться.

Синьора де Лаурентиса мне сама судьба подкинула, надо будет обменяться с ним визитками, и когда у меня появится свободный миллион, а лучше два, предложить ему начать снимать фильмы про Бонда. И обязательно в роли британского суперагента должен быть Шон Коннери. Он будет отлично смотреться как в салоне Альфа-Ромео, а может быть и Роллс-Ройса, если у нас получиться прибрать автоконцерн к рукам, так и за рулем моего арктического кота.

Амстердам встретил наш самолет снегопадом, из-за которого минут двадцать не давали посадку. Если бы наш Super Constellation оказался обычным авалайнером, то можно было начинать волноваться, топлива оставалось бы впритык. Но так как он переоборудован, то и полезная нагрузка у него меньше, а запас топлива больше. И значит, мы могли еще два часа кружить над Амстердамом или уйти на другой аэродром, в Антверпен, Роттердам или вообще в Париж. Последнее меня устраивало больше всего.

Обо всем об этом я поведал обеспокоенной Одри.

— Вы еще и в самолетах разбираетесь, — слабо улыбнулась она, после того, как нервно затянула в легкие очередную порцию никотина.

— По образованию я инженер, — принял я гордый вид, поймав на себе оценивающий взгляд Дино, который теперь точно наведет обо мне подробные справки.

Париж не случился, посадку разрешили и вскоре мы прошли паспортный контроль. Мисс Хепберн и Дино уже ждала машина, а я отправился сначала в обменный пункт, где поменял доллары на гульдены, франки и фунты стерлингов. Часть голландской валюты я потратил на аренду машины. Удача была все еще со мной и вместо рядового и скучного Рено или чего-то подобного мне досталось настоящее чудо: Talbot-Lago T150 1939 года выпуска, который хоть и был относительно старым, но зато в превосходном состоянии.