Новые горизонты - Андрей Васильевич Лео

в Стрельне, что посвятил ей вальс "Александра" и кадриль "Терраса Стрельны". Хм, правда, тут он мог вдохновиться и кое-чем другим. Ну да это не важно. Между прочим, великий князь тоже к музыке неравнодушен и очень хорошо играет на виолончели. По словам Нико́лы, в Мраморном дворце частенько устраиваются музыкальные вечера. Стало быть, мы с Машулей перед великими не первые выступали.

Обсуждая с Софой варианты развития событий, мы пришли к выводу, что в первую очередь надо влиять на княгиню. Ей в обязательном порядке нужно исправлять поведение. Станет она с мужем без истерик общаться, тогда и он, вероятно, начнёт вести себя по-другому. Тут чистка ауры и успокаивающие настойки явно на пользу пойдут, а провести данное "лечение" можно под видом процедур омоложения, так заинтересовавших княгиню. Эх, опять перед нами в полный рост встаёт задача трудная, — куда ж без этого! — но вполне выполнимая.

Кстати, об омоложении. Нам обоим показалось, что выглядит Александра Иосифовна в свои годы несколько старовато: ей весной сорок исполнится, а она уже на все сорок пять, а то и больше, смотрится. И это для неё большой минус, который добавляет негатива в отношения с мужем. Но если её немного приукрасить, ведь наша старшая своими настойками и ворожбой многих даже от седины избавляла (о макияже я уже и не говорю), то, помолодев, княгиня может заинтересовать мужа снова. Александра, надо заметить, просила Софу подъехать к ней в Мраморный дворец во вторник, для более детального обсуждения тех процедур, которые реально провести в ближайшее время. Вот Софье Марковне и флаг в руки.

Ну а потом, глядишь, мы и обработкой самого великого князя займёмся. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

В понедельник перед самым обедом примчался Вяземский, сияя взором, с огромным букетом роз для дам и с корзиной шампанского на всю компанию. Встал посреди гостиной и торжественно объявил о наконец-то предоставленной ему отставке с военной службы. К тому же отставку дали с повышением в звании, и теперь он штабс-капитан. А ещё за мужество, проявленное в походе, ему, похоже, светит награда (знакомые при штабе намекнули). В придачу к этому пенсию по ранению он ещё полгода будет получать. Граф, слушая его рассказ, лишь улыбался, и я, кажется, догадываюсь, кто приложил руку к потоку милостей, свалившихся на Петра Алексеевича.

Разумеется, новоиспечённого отставника мы все с радостью поздравили, а хорошие новости немедля обмыли шампанским, да так, что веселились потом до ужина. Эх-х, хорошо неделя начинается!

Два дня разбирательств и торговли с ростовщиком Розенбергом всё же принесли желаемый результат: мне была предоставлена ссуда аж в триста тысяч рублей, под четыре процента годовых, на семь лет (на более длительный срок Антон Иванович почему-то ни в какую не соглашался). При этом сам дом оценили в триста двадцать тысяч, а это говорит о том, что цены на недвижимость в Питере продолжают расти. Что ж, не суждено мне пока его продать, значит, будем использовать. Квартиру старшего Патрушева от тёмных личностей освободили, оборудование, хранящееся на чердаке, вернули на место, и получилась у нас в конечном итоге довольно симпатичная химлаборатория для Софы. Ну и для меня, естественно, тоже. Там и девчонок-химиков можно поселить. Для проживания шести человек места более чем достаточно, а если кто-нибудь из жильцов-съёмщиков съедет, то мы и косметологам общагу соорудим.

Закрутилось дело и с кузнечным цехом Путиловского завода, и с литейным цехом завода "Аркадия". Планы по их перепланировке и доделке мною уже давно были составлены, а рабочие, кто этим займётся, наняты, но до получения кредита я опасался начинать крупномасштабные работы, ведь все имеющиеся деньги расписаны по другим проектам, а золото и ценные бумаги пока не проданы. Рисковать не хотелось, вдруг канитель с кредиторами надолго затянется.

Строить зимой, конечно, не очень удобно, но запустить цеха нужно до весны, ничего другого в нашей ситуации и не остаётся. Тем более, мне есть с кого брать пример: Путилов ещё более морозной зимой за месяц ползавода отстроил, и не жаловался. Мы с ним и о домне с мартеном уже договорились, если Николаю Ивановичу военное министерство отдаст заказ на новые снаряды (ходят такие слухи), то я заложу до кучи к моему городскому дому ещё и усадьбу. Этих средств нам должно хватить на полноценное строительство небольшого (по меркам будущего) металлургического комплекса, вот за него мы при благоприятном стечении обстоятельств этой весной и возьмёмся. Надеюсь, план по расширению Путиловского завода я к тому времени доделаю полностью, пока же мне всё что-то мешает — то балы, то приёмы.

Во вторник вечером Софа подтвердила правильность тех мер, что мы наметили по воздействию на великих. За те три часа, что знахарка провела один на один с великой княгиней, ей многое удалось прояснить. Александра Иосифовна оказалась очень подверженной чужому влиянию. Мало того что человек она по жизни не в меру легкомысленный и впечатлительный, так ещё и во всякую мистику верит порой безоговорочно. Почти с самого приезда в Россию посещает спиритические сеансы, устраиваемые некоторыми великосветскими дамами в петербургских салонах, и даже впадает там иногда в такой раж, что во время одного из них дело чуть до выкидыша не дошло. Вот, блин, ума нет, попёрлась беременная с духами общаться! Ну ничего, уж теперь-то Софья Марковна эту балбеску в чувство приведёт. С воскресенья и вплоть до конца января княгиня согласилась почти каждый день с ней встречаться, так что никуда она от нас не денется.

А утром в четверг нас посетил Нико́ла. Вежливо поздоровался со всеми, обменялся любезностями с дамами, причём даже со Светланой (и этим сильно её смутил), а потом затащил меня в соседнюю комнату посекретничать.

— Алекс, ты приглашён сегодня вечером в салон баронессы Кошелевой.

— С чего вдруг?

— Я постарался. И можешь не благодарить.

— А ты спросил, оно мне надо?

— Надо-надо, поверь. И не спорь! О таком приглашении многие в Петербурге лишь мечтают.

Ой-ой-ой, эти петербургские салоны! Почти о каждом из них хоть кто-нибудь да мечтает. Только мне-то что до этого? А Нико́ла стоит довольный, смотрит на меня как благодетель и ждёт, что я теперь перед ним прям весь в восторгах и благодарностях рассыпаться начну. Да, делать мне больше нечего. Эх, сказал бы я этому шалопаю о своих мечтаниях, да он