Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков
К старому пропуску была прикреплена красная временная вкладка с печатью спецчасти. Еще три дня назад ее не было. Как не было караула в коридоре, журнала входа у двери и отдельной стопки бланков, которую спецчасть потребовала заполнять на каждый моток провода.
Охранник взял документ. Тщательно сверил фотографию с оригиналом. Его глаза скользнули по красной вкладке и подписи начальника спецчасти.
Караульный вернул пропуск и сделал шаг в сторону.
— Проходите.
Алексей убрал документ в карман. Он взялся за латунную ручку своей лаборатории и нажал на нее. Дверь поддалась.
За спиной раздался звук. Тяжелый, подкованный металлом сапог опустился на мрамор. Затем второй. Караульный возобновил патрулирование своей короткой дистанции.
Этот звук — ритмичный, неумолимый стук каблуков, дробящий тишину академического коридора — проникал под кожу. Прежняя вольница закончилась. Но периметр еще не означал, что все дороги наружу перерезаны.
Морозов переступил порог и закрыл дверь.
Вдоль стен, где раньше стояли ряды осциллографов и макетных плат, теперь громоздились картонные коробки. Одни пустые, другие наполовину заполненные обрезками упаковочной бумаги. Пахло гофрированным картоном и высохшим клеем.
Это были остатки рассылки призовых наборов и деталей для Заочной Олимпиады. Переписка со всей страной наконец ушла из лаборатории мешками и коробками.
Привычная лабораторная вольность изменилась. Не исчезла совсем, но стала осторожнее, тише, суше. По коридорам ходили слухи о внезапном отпуске Петрова и о том, что КБ «Луч» лишилось квартальных премий и значительной части фондов в пользу новоиспеченного КБ. Седых метался между директором, спецчастью и телефоном с московской линией, пытаясь одновременно выглядеть победителем и человеком, который всё держит под контролем. Люди уже прошли через караул, уже показали пропуска и успели понять, что новости начались до прихода Морозова.
Морозов окинул взглядом лабораторию. Сквозь щель в окне тянуло холодом; на столах лежали те же паяльники и блокноты, но теперь рядом с ними появились бланки спецчасти.
* * *
Алексей положил портфель на центральный стол. Щелкнули металлические замки.
— Общий сбор, — негромко произнес он.
Из-за стеллажей с документацией появились Громов, Люба Ветрова и Олег Тимофеев. Команда стянулась к центру комнаты, лавируя между пустыми картонными башнями.
Громов держал в руке надкусанный пирожок с повидлом, Люба автоматически протирала линзы очков краем халата. Олег выглядел помятым, явно проведя полночи за эфирными переговорами.
Морозов оперся кулаками о столешницу. Голос у него был спокойный.
— Инструктаж будет коротким, — начал Алексей. — Про караул за дверью вы уже всё поняли. Формально мы всё ещё сидим в той же комнате, но режим работы изменился. До окончательных приказов нас ведут как отдельную тему: КБ-3 вместе с бывшим КБ-2 готовят к оформлению в конструкторское бюро «Сфера». Пока без таблички на двери, но с отдельным учетом материалов и визами через спецчасть.
Громов перестал жевать. Люба надела очки, ее глаза за толстыми стеклами моргнули.
— Иван Михайлович остается начальником, — добавил Морозов, заранее снимая главный невысказанный вопрос. — Это правильно. Михалыч умеет держать на себе цех, снабжение, разговоры с Седых и все эти бумаги лучше любого из нас. Я не собираюсь садиться в его кресло. Моя задача — архитектура, совместимость и то, чтобы закрытая ветка не оторвала нам голову вместе с гражданской.
— Окончательного Технического Задания у меня ещё нет, — Морозов вытащил из портфеля стопку бланков со штампами спецчасти. — И это хорошо. Пока нам не спустили готовую бетонную плиту сверху, мы можем подготовить свои предложения. Главное: гражданскую линию не бросаем.
Он положил рядом со спецбланками тонкую папку с итогами олимпиады. Серая бумага, машинописные строки, фамилии школьников и радиолюбителей из городов, о которых в Москве вспоминали только при составлении железнодорожных графиков.
— Запомните это сразу, — сказал Морозов. — Гражданскую линию не бросаем. «Сфера-80» остается доступной: журнал, учебные комплекты, кружки, почтовые наборы, всё, что уже можно печатать и рассылать открыто. Без этой среды страна опять получит несовместимые самоделки, нестабильные машины и детей, которые учатся программировать только на тетрадных клетках.
Громов перестал жевать окончательно. Люба подняла глаза от блокнота. Олег медленно выпрямился.
— По «Сфере-82» готовим свои предложения к ТЗ, — продолжил Алексей. — Что можно оставить учебным, что уйдет в закрытую модификацию, какие узлы и документы разводятся по спецчасти. Нам придется сидеть на двух стульях. Неудобно, опасно, но иначе вся работа ради народного компьютера превратится в очередной сейф с литерами.
— Вторую команду выделять будем? — тихо спросил Олег.
— Возможно, — кивнул Морозов. — Военная группа не должна сожрать гражданскую. Если понадобится, разведем людей, документацию и даже обозначения изделий. Но архитектура останется общей настолько, насколько это можно протащить через спецчасть.
Он повернулся к программисту.
— Женя. Нам нужен не подвиг с нуля, а совместимость. Теперь у нас появился шанс выбить доступ к закрытой технической литературе, переводам и описаниям западных пакетов, которые раньше лежали в спецхране мёртвым грузом. Ищи всё, что можно не изобретать заново: табличные расчёты, обмен файлами, управляющие программы для станков. Если там есть рабочая идея — снимаем принцип, адаптируем под нашу шину и нашу МикроДОС. Рутину сразу раздавай Саше и операторам, сам держи архитектуру и приемку.
Громов проглотил кусок пирожка. На его лице не отразилось ни капли возмущения по поводу отнятой творческой свободы.
— То есть делаем не отдельную машинку для начальства, а переходники ко всему живому железу? — деловито уточнил Евгений, вытирая пальцы салфеткой. — Перфолента, телетайп, токовая петля?
— Именно, — Морозов кивнул. — Максимально опираемся на существующие стандарты. Где есть ГСП — не ломаем её, а стыкуемся через нормальные преобразователи. Где старый пульт ЧПУ читает перфоленту — сначала учимся готовить правильную ленту и проверять программу на «Сфере», а уже потом думаем о прямом кабеле. Наша сила не в том, чтобы выбросить заводскую автоматику, а в том, чтобы заставить её разговаривать с нами.
Он перевел взгляд на девушку-схемотехника.
— Люба. Твоя часть. Тебе предстоит полностью переделать архитектуру питания «Сферы-82».
Девушка напрягла плечи.
— Стабилизаторы не тянут новую периферию? — тихо спросила она.
— Стабилизаторы отличные. Но теперь нам придётся жить рядом с заводской электрикой, — Алексей взял один из бланков и постучал по нему пальцем. — Сварочные аппараты, двигатели, пускатели, плохая земля, длинные кабели, грязная сеть. До военного ТЗ мы ещё дойдём, но уже сейчас закладываем запас: развязка входов, защита линий, нормальные фильтры питания, отдельные режимы для учебной и промышленной периферии.
Морозов позволил себе легкую, ироничную усмешку.
— Если раньше твоя плата должна была пережить пролитый чай, то теперь она должна пережить соседство с цехом, где включают пресс и никто не спрашивает
