Пульс "Элиона" - Владимир Георгиевич Босин
Я проснулся рано, но специально притворялся, ожидая когда отец уйдёт. А вот мама на каникулах. Поэтому она и приготовила завтрак.
— Специально сварила тебе геркулесовую кашу. Твоя любимая, с мёдом.
Серьёзно? Я с трудом запихиваю в себя это блюдо. Запах мёда с детства ненавижу. С чем мне ещё придётся мириться?
Увидев, что я с трудом осилил половину порции, мама вздохнула и подошла к холодильнику, — сына, вот свежий батон. Мажь сливочным маслом, — родительница начала метать на стол сыр и колбасу, — хочешь я глазунью пожарю?
Наконец-то нормальная еда. А пока я насыщался, живот перестал требовательно урчать. При этом старался смотреть в окно, нет сил встречаться с её глазами. И хотя для меня эта женщина абсолютно чужая, но невыносимо видеть в её глазах боль. Она гладит меня по руке и пытается не заплакать. Я же вижу, как закаменели её скулы, и как она вскочила, якобы поставить чайник, хотя моя кружка и так полная. И стоя спиной ко мне пыталась успокоиться. Невысокая и хрупкая женщина, она действительно убита этой ситуацией. Сын вернулся совсем чужим человеком. Вроде руки-ноги на месте, но видимо только матери понятно, что с сидящим напротив человеком не всё в порядке. С её точки зрения, конечно.
Глава 5
А через час я собрался выйти в свет. Тот шкаф, который выделяет уголок сестры от общего пространства зала, содержит в своём чреве и мою одежду.
Если честно, выбор ужасный. Какие-то подозрительные облегающие штаны с наглаженными стрелками. Рубашки из плотного искусственного материала. Нет шорт, нет простых маек из натурального хлопка. Зато висят аж два костюма синего и серого цвета. Фасон, даже не знаю, как описать. Пиджак заужен в плечах и свободные штаны. В целом полное убожество. А ещё галстуки. Один на резиночке короткий, другой длинный и цветастый.
С трудом подобрал себе брюки серого цвета из плотной ткани и легкую рубашку с коротким рукавом. В прихожей зацепил отцовские солнечные очки, чтобы каждая собака не признавала меня при встрече. На голову одел кепку от солнца, тоже в целях конспирации.
— Ма, я прогуляюсь.
— Хорошо, только вернись к обеду. Я зелёные щи готовлю, специально для тебя.
Быстро, пока мама не придумала ещё что-нибудь, я скатился по лестнице и вышел на залитую солнцем улицу. Слава богу никто ко мне не прицепился, и я направился в сторону проезжей части.
Пройдя детскую площадку, я с интересом через высокий забор понаблюдал за вознёй малышей в детском садике. Следом оценил пустой двор школы, возможно, здесь я проучился десять лет. Трёхэтажное добротное здание с плакатом над входом «Добро пожаловать», а ниже священный и бессмысленный лозунг классика «учиться, учиться и учиться…». А чтобы не перепутали авторство, инициалы первого руководителя страны Советов.
Меня заинтересовал длинный магазин, встроенный в очередную пятиэтажку. Над входом двухязыковая надпись «Продукты. Азык-тулIк».
Выбор ожидаемо не поражает, но есть минимальный набор продуктов. Пара видов сыра, варёная колбаса, свежие куры. А также неплохой набор молочки. В бакалее имеются разнообразные крупы, консервы, кофейный напиток и чай местного производства. Познавательно, мне нужно привыкать к действительности.
Около бочки «Квас» выстроились несколько человек. Покупатели здесь на самообслуживании. В стекляные банки и бидончики полная тётка в белом халате наливает тёмно-коричневую жидкость.
— Воды нет, только в свою посуду, — жёстким непримиримым голосом известила она подходящих страдающих от жары.
Ага, понятно, от ближайшего дома протянут водяной шланг и на столике стоят несколько грязных кружек. Амбре от этого и вьющиеся пчёлы заставляет отшатнуться. Но я понадеялся, что люди знают, что делают.
Чуть в сторонке бабуля предлагает купить полулитровые банки, — сынок, чистые, не бойся. Всего 10 копеек.
Пришлось взять одну. Зато сам напиток оказался выше всяких похвал. Ядрёный и ледяной, от большого глотка аж в голову ударило. Что прикольно, предприимчивая бабка уже нацелилась подобрать посудину. Понимает, что я не потащу её с собой, получается стопроцентная прибыль.
Мне удалось углубиться во дворы и сесть на свободную лавочку. Мимо проходили редкие прохожие и я смог прикрыть глаза, погрузившись в невесёлые мысли.
Всё очень плохо. Я в чужой стране, нет ни малейшего шанса каким-то образом вернуться домой. Для этого нет нужных документов, денег и главное возможности. Сейчас Союз напоминает одну большую закрытую зону. Люди варятся в своём котле, вырваться на свободу невозможно. По-крайней мере мне так точно.
Чем же мне заняться и каким образом выживать? Мама утром жалобно спросила, — сынок, может учиться пойдёшь?
Оказывается, я окончил первый курс местного училища. Не уверен, что это моя стезя. К тому же я успел полистать найденный на книжной полке учебник по химии за 8-й класс. Не ожидал, такое ощущение, что это совершенно другой предмет. А ведь я три года проучился на химфаке в университете. Здесь школьная программа в корне отличается от нашей. Получается, что сначала мне нужно каким-то образом пройти десятилетнюю школьную программу. Иначе просто бессмысленно поступать в учебное заведение.
А с утра следующего дня мы с мамой начали забег по чиновничьим кабинетам. Первым делом посетили райвоенкомат, где я окончательно стал гражданским без возможности призыва по медицинским показателям. Потом паспортный стол, где меня заново прописали в нашей квартире.
Ну, поликлиники во всём мире не являются местом, куда можно прийти и оперативно решить свои дела. Нам с мамой пришлось около часа проторчать в регистратуре, дожидаясь прихода нужного человека. А добили меня в психоневрологическом диспансере. Оказывается, для таких как я существует множество ограничений. Многие виды деятельности мне противопоказанны. А ещё я не смогу получить водительские права или зарегистрироваться в обществе охотников.Оружие не для меня. Список запрещенных профессий довольно обширен:
— Машинист.
— Диспетчер.
— Крановщик.
— Водитель.
— Пилот.
— Работы на высоте.
— Работа с движущимися механизмами.
— Химпроизводство.
— Шахты.
Почему-то под запрет также попали электростанции.
А в конце абзац, который можно трактовать по-разному — все работы, связанные с повышенной опасностью для себя и окружающих.
— Ничего, ничего, устрою к себе слесарем. У нас ребята получают поболее директора, — это уже отец вернувшись после работы, принялся меня подбадривать.
На чёрную работу я всегда смогу устроиться. В поликлинике участковая врачиха подсказала, что можно собрать нужные документы и подать на ВТЭК (врачебно-трудовая экспертная комиссия). Именно она может установить мне группу инвалидности. Мне
