Мэри Джентл - Том II: Отряд

Джордж де Вир нехотя вставил:

— Его разведка это подтвердила.

Оксфорд кивнул и наклонился вперед, чтобы оказаться ближе к креслу герцогини:

— Султаном Мехметом нынче правят два кнута, мистрис Флориан. Его страшит распространяющаяся из Африки тьма и томит желание одержать победу над визиготами и подчинить себе склонившиеся перед Карфагеном христианские страны, как он покорил себе Византию. Я сказал ему, что Бургундbя обязана выстоять. Не знаю, поверил ли он мне, но ведь и жертва с его стороны не слишком велика. В худшем случае он потеряет один полк янычар.

Флора сморщилась, словно хлебнула кислого.

— А если визиготы не возьмут Дижон — мне придется иметь дело с турецкой армией, стучащейся в мои двери, — но зато визиготы окажутся зажаты в клещи.

«Месяц назад она сказала бы „нам“, а не „мне“», — мельком отметила Аш, лениво посасывая вино: остатки, не ставшие намного вкусней оттого, что в них всыпали все оставшиеся на кухне специи.

— Сколько он вам дал времени? — спросила она у Оксфорда.

— Два месяца. После этого он отзовет полковника Баязета. — Граф сосредоточенно глядел в пламя. — Будь я, скажем, королем Англии из рода Ланкастеров, и явись ко мне такой вот сумасшедший оттоманский граф, не думаю, чтоб я дал ему так много, и на столь долгий срок.

Аш пила, глядя на поверхность винного озерца. В покоях пахло потом и золой. Она не знала, что хуже для ее ребер: попытаться усесться или стоять и дальше на ногах. Кто-то тронул ее за плечо, и Аш поморщилась, ощутив, что пластины кирасы врезались в плечи. Завтра будут новые синяки.

Флора дель Гиз спрашивала:

— Аш, есть у нас два месяца?

Аш подняла глаза. Она и не заметила, когда герцогиня поднялась с места. Лицо Флоры под венцом из оленьих рогов оставалось все тем же знакомым лицом, только морщин стало больше от груза ответственности. Странное свойство. «Что Аш, что Флора: если упремся, непреодолимая сила откатывает, не в силах сдвинуть с места». Герцогиня убрала руку с плеча Аш.

— Если не будет штурма? Все равно сомнительно. — Аш отодвинулась, пересекла комнату и выглянула в окно. За стеклом сверкала все та же бледная синева. Слишком холодно даже для снегопада. Она потрогала замерзшее стекло.

— Дело уже не в осаде. Если не считать, что именно осада удерживает тебя в городе. Я молю небеса о снегопаде, — сказала Аш. — Снег, туман, слякоть; да хоть бы и дождь. Все, что угодно, лишь бы ограничить видимость! Я послала бы тебя с полудюжиной крепких ребят за стену и куда-нибудь подальше. Но погода все время ясная. И еще луна, провалиться б ей… И никто из посланных за стену не вернулся живым.

Она повернулась, встретила взгляды: суровый — де Ла Марша, хмурый — Оксфорда, тревожный — Флоры дель Гиз.

— Речь сейчас не об осаде, не о турках — простите, милорд де Вир. Речь о герцогине Бургундии, которой не выбраться отсюда, которую невозможно укрыть в безопасном убежище. Речь о том, как сохранить тебе жизнь, Флориан! О тебе и о твоей силе. Сейчас это главное, и я бы открыла Дижон и отдала его на разграбление визиготам — с радостью, — если бы надеялась, что в суматохе удастся тебя вытащить. Но риск слишком велик. Одна случайная стрела может погубить все.

Аш понимала: граф Оксфорд понял ее иначе, чем Флора; иначе, чем понял бы, если бы знал об охоте за оленем. Оливер де Ла Марш закусил губу. Герцогиня оскалила зубы.

— Есть ли у нас два месяца? — повторила Флора. — Я не только о продовольствии. Если Фарис…

— Не знаю! Я не поручусь и за два дня, даже за два часа!

Граф Оксфордский переводил взгляд с одной женщины на другую: наемница в броне, с блестящими серебром короткими волосами; и хирург, ставший герцогиней, женщина, неуклюжая в непривычном женском одеянии. Рука графа сама собой потянулась к обросшему рыжеватыми патлами затылку.

— Кое-чего я не понимаю, — признался он. — Но прежде чем вы, мадам, объяснитесь, позвольте мне закончить мой рассказ. Вы здесь, в городе, не представляете, что происходит в лагере Фарис?

— Мы все объясним. — Аш разжала стиснутые кулаки и прошла обратно к теплу очага. — Что до сведений — мы ничего не знаем, но я и так догадываюсь. Ее забрасывают депешами из Карфагена, с назойливым вопросом: «Какого хрена ты прекратила военные действия, это недопустимо, требуем продолжать»! Угадала? Причем депеши доставляют курьеры. Если уж я слишком напугана, чтоб… — Аш сверкнула беспощадной ухмылкой. — Она не станет говорить с каменным големом теперь, когда понимает, чей голос слышит, обращаясь к нему. — Она фыркнула. — Ручаюсь, ее офицеры тоже забрасывают Карфаген доносами. Они, небось, считают, что она свихнулась.

— А вы уверены, что это не так?

— Честно? Не уверена. — Аш повернулась к графу. — Это все догадки. Что вам известно ?

— Известно? — повторил граф. — Известно, что я со своими людьми только на две недели опередил легионы визиготов, двигающихся к Дижону с юга.

— Зараза! — Аш уставилась на него. — Свежие силы из Африки? Да там ничего не осталось! Неужели оттянули из Египта? Или пожертвовали гарнизоном самого Карфагена?

— Шпионская сеть султана Мехмета достаточно эффективна. — Джон де Вир осторожно поставил кубок на пол. — Я доверяю его сведениям. Синайские крепости опустели. Что касается Карфагена… Во главе этих легионов сюда направляется, чтобы принять командование армией и отослать Фарис на родину, в Карфаген, сам калиф Гелимер.

Аш тупо пробормотала:

— Гелимер… сюда?

— Он решил преподать Бургундии урок.

— Но… сам Гелимер?

Граф Оксфорд наклонился вперед и назидательно выставил перед собой палец:

— И не один, мадам. По донесениям разведки султана, с ним находятся представители двух подвластных народов. Один — Фридрих Габсбург, в недавнем прошлом повелитель Святой Римской империи. Это я сам могу подтвердить: мы, на пути сюда, миновали его земли. Другой, по слухам — эмиссар Луи Французского.

Измученный дорогой англичанин перевел дыхание. Оливер де Ла Марш, яростно кивая, слушал шепот советника Тернана.

— Король-калиф вынужден будет взять Дижон, — невыразительно закончил Джон де Вир, — и, да простит меня мадам герцогиня, — он вынужден убить герцога или герцогиню. Вы — ядро сопротивления, а Бургундия — последняя страна, стоящая на его пути к покорению Европы. Вот почему если генерал-женщина не справляется с задачей, мужчина должен явиться сюда и выполнить ее самолично.

Оливер де Ла Марш взглядом испросил у Флоры разрешения говорить:

— А если он тоже потерпит поражение, лорд Оксфорд?

Взгляд англичанина заострился, в уголках глаз пролегли морщины. Улыбка, поняла Аш, но только очень недобрая: настоящий волчий оскал.

— У Франции с королем-калифом мирный договор. — Де Вир простер руку к Аш. — Почему ваш французский рыцарь так рвался выбраться из Дижона? Несомненно, он торопился доставить Людовику вести о затянувшейся осаде. Францию эта война, считайте, не затронула. Да, тьма, несомненно, и все же Майн, Анжу, Аквитания, Нормандия — все эти графства могли бы двинуть свои силы, при первых признаках слабости Гелимера.

— И северные земли Германии!.. — Аш, увлеченная планами военных действий, не заметила острого взгляда Ла Марша, оскорбленного тем, что она не принимала в расчет военной мощи Бургундии. Сейчас она забыла и о герцогине, и о Диких Машинах. — Фридрих прошлым летом так поторопился сдаться, что его армия нисколько не пострадала. Милый Христос, визиготы окажутся в яме!

Взгляд Де Вира задержался на Флоре.

— Мадам, селяне и вилланы из французских и германских земель стаями слетаются к границам Бургундии. За пределами вашей страны не осталось ничего, кроме завывающей тьмы и холода, какого не знали доселе люди. Ни Людовику, ни Фридриху не придется долго искать предлога, чтобы вторгнуться в ваши владения и атаковать войско короля-калифа: довольно того, что их подданные находят у вас защиту.

— Беженцы… — Флора поморщилась, плотнее кутаясь в меховой плащ. — Под открытым небом. Господи, что же там делается, если здесь им кажется лучше? Однако мне ничего не известно об этих беженцах.

— Мадам, если Пауку понадобится предлог, он не станет спрашивать, что вам известно, а что — нет.

— И не стоит забывать султана. — Аш не обратила внимания на гневную вспышку Флоры, она с нарастающим возбуждением обращалась к Оксфорду:

— Армия турок наготове… Гелимеру придется взять Бургундию! Если ему это не удастся, причем очень скоро, Франция с Германией разорвут Европу на куски, а турки через месяц окажутся в Карфагене.

— Милый Христос! — Флора вскочила на ноги. — Аш, тебе это, кажется, нравится!

— Может быть, и Англия не останется в стороне… — Аш осеклась, опустила глаза и снова подняла их, прямо взглянув на Флору: — Мне нравится, что этим собачьим детям прищемят хвосты!