Фрыц Айзенштайн - АТЫН

Третий день? Интересно, как интересно… По-моему девочка что-то перепутала. Не может быть такого. Я же выпил всего чуть-чуть, ну, может ещё и похмелился… Вот она, великая сила диалектического материализьма, будь он трижды неладен. Ключевое слово – диалектического, что в переводе на русский обозначает, что всякая палка о двух концах. Рядом любимая женщина, но она не даёт мне покоя. Удивительное, тоись, рядом, но оно запрещено. И что ей дались мои девки? И вообще, надо поправить здоровье, и потом взять в руки почту, телеграф и банк.

— Дорогая, не горячись. Если ты собралась к деду, то тебе будет поручение. А если ты передумаешь, то я готов рассказать тебе, где можно взять много одеколона, женских духов, бусиков и зеркалец.

— Ты, свинья, не подлизывайся. Всё уже решено. Я уезжаю к деду, а потом он приедет и отрубит тебе голову, за то, что ты наругался над невинной девушкой и не хочешь жениться!

— Вот-вот. Я и говорю, что нам пора пожениться, только я не знаю, какой калым платить твоему деду, и какое приданое он тебе даст.

— А я не хочу замуж за такого пьяницу! Ты мою молодость загубил, я тебе отдала всё святое, что у меня было, а ты! А ты пьешь и пьёшь и только по своим бабам шляешься, — тут Сайнара горько зарыдала.

Мало того, что у меня посталкогольное чувство вины, так эта коза его ещё и хочет усугубить. А это, естественным образом, вызывает у меня инстинктивную защитную реакцию. Да нахрен мне такая женитьба ваще!

— Собралась – вали нахрен, — я осерчал уже окончательно.

Такие песни я уже слышал и не раз и не два, и каждая баба в моей жизни так и норовит пнуть в самое больное, и, главное, когда я с похмелья. За исключением Алтааны, Даяны, Киски и Нюрки. Эти меня понимают. Этим от меня ничего не надо. И всё принимают как должное, ибо я их господин, освободивший их от плена и надругательства. Я вышел на свет божий в самом гнусном настроении. Пусть дед забирает её, не смог внучку воспитать в почтении к мужу, так пусть расхлёбывает.

Похмелиться всё-таки пришлось. Немножко так, не более необходимого. Когда же этот Талгат долбаный приедет? Запарился я уже тут сидеть. Выслушивать всякий бред от сцыкух разных. Ума нет, так на горло берет, мелочь пузатая. Жеребёнок, жеребёнок, белой лошади ребёнок… Пошел к костру, варить себе бодрящий кофе, меру всё-таки знать надо в потреблении напитков. И где этот Ичил шляется? И вообще? В репу дать кому-нибудь что ли? Кровожадные мои намерения пришлось отложить на неопределённый срок. Пришел Таламат и начал докладывать про всякие новости. Наверное, по третьему разу, поскольку у меня было ощущение, что я где-то уже это всё слышал. Ну, например про то, что желтопоязочников вывели, как класс. В деле политического сыска не обошлось, как это обычно и бывает, без перегибов. Распалённые охотники за славой прибили несколько человек совершенно непричастных, но зато любое напоминание про ячейку, коммуну или желтую повязку чревато самыми решительными череповатостями. Желающие снискать себе медаль и денег стали уже набегать в земли Рода Чёрного Медведя и оттуда тащить на правёж всякую шушеру, которой там развелось немеряно. Ну это по политической обстановке, до которой мне уже не было никакого дела: я сделал, что мог, а уж остальное пусть делает уважаемый Тыгын.

По нашей программе модернизации животноводства Таламат отчитался самым хорошим образом. Мои ценные указания были выполнены, так, как и положено. Козлища отделены от плевелов, то бишь белые, серые и черные овцы и бараны кучкуются в разных отарах. Я продолжил свою мысль в том смысле, что следующим этапом должно быть выведение тонкорунных пород, но это дело не сего года и даже не десятилетия. Это надолго. Но и дивиденды с такого хода можно получить весьма и весьма значительные. Потом поговорили про всякое, типа неплохо бы кого-нибудь ограбить, а то кулутов мало, некому пасти овец. Хотя всё чаще стали заглядывать на огонёк всякие бродячие донкихоты, на предмет пожрать аж переночевать негде. Да и понятное дело, я могу понять такой подход – калыма за вдов платить не надо, а бедные и несчастные лыцари, чаще всего нищие, как церковные мыши, вот поэтому и шалаются по степи в поисках приключений, жратвы и бесхозных женщин. Глядишь и покормят где. Состоятельные граждане вообще-то заняты своими стадами и им совершенно не с руки мотаться в поисках лучшей доли, ибо всем во всей Большой Степи известно, что лучшее – враг хорошего. Так что я дал наставление Таламату насчет таких искателей теплого места, чтоб принимал и привечал, но не давал приданого и не разрешал откочёвывать. Пусть работают на моё благо и благо обчества на паях "Белый ворон". Поодиночке их сожрут, а вместе может мы и выдюжим.

Я спросил:

— А что, просто за деньги пастухов нанять нельзя? — и понял, что ошибся с аудиторией, — в общем, кончайте эти фокусы. Мало вы в кулутах, я вижу, побывали. И меня ещё потянете за собой паровозом. Короче. Наймёшь пастухов, сколько надо. Сколько у нас харчей заготовлено? Чем эту ораву женщин кормите?

— Это надо у Дайааны спрашивать. Она сейчас за старшую в стойбище.

— Ладно, позови ко мне девок всех, надо поговорить. Потом найдёшь Улбахая. Как Талгат приедет, пойдем большим караваном к Пяти Пальцам.

— Хорошо, господин, — отмучался Таламат.

Что-то взгляд у него какой-то непонятный. Разберёмся позже. Пришли красотки, хихикают чего-то. Может у меня в голове выпал какой-то кусок времени? Алтаана и спрашивает с улыбочкой:

— Магеллан, а что такое "веселиеруси естьпитие"?

Они что, сговорились что ли? Паскуды.

— Что надо. Это не для средних умов, — отвечаю. Ненавижу комментаторов моих пьянок. Скорей бы уж вернуться в деревню, вызвать к себе в гости Курпатова. Никто не будет потом моск пилить. А здесь вообще невозможно.

— А то мы думали, что это секас такой, — вставляет пять копеек Дайана.

— Вот, Даяна, кстати о делах! Сколько у нас еды накоплено и чем мы кормим женщин из рода Халх?

Ну и пошли обсуждать. Не всё так плохо, как может показаться на первый взгляд. Тётки пристроены по хозяйству, типа чесать шерсть, прясть и ткать. Но кое-какие продукты надо еще закупить. Ладно, пошлю еще искпидицию в город. Что-то меня эти хозяйственные хлопоты отвлекают от генеральной линии. Пусть-ка все сами разбираются в меру своих полномочий, жили без меня сколько-то времени, и дальше проживут. А у меня – Миссия. По спасению меня.

Пришел Ичил, принес мне своего пойла, чтоб очистить организм от продуктов распада алкоголя. Очнулся, блин. Я поворчал для порядку и занялся телефонами. Мою новую мысль по разделению доступа требовала срочной реализации. То бишь, сделал так, чтобы Тыгын мог звонить только своим и мне, а я мог звонить только своим и Тыгыну. Посредине оказался Талгат. Кстати, где он шляется, собака? Что за Моисей новоявленный?

Теперь надо со старушкой разобраться. Её подвиг должен быть вознаграждён, раз я сразу это не сделал, так лучше поздно, чем никогда. Нашел Алтаану возле их юрты, что-то она сидела в одиночестве и шила. Я увлёк её внутрь, насчет поговорить. И поговорили, страстно и без слов, мычали только. Когда отдышались, она и говорит:

— Я так по тебе скучала! А ты приехал и на меня внимания не обращаешь!

— Ну прости, дорогая. Ты же видишь, сколько дел накопилось.

— Вижу, ага, — хмыкнула она.

Я перешел к теме, собственно ради которой и пришел:

— Слушай, Алтаана, как твой отец мать твою называл?

— Неприличными словами он её называл! А ты с какой целью спрашиваешь?

— Ну так надо бы ей подарок сделать, за то что она на мытаря пошла. Кстати, как её здоровье? — совсем я замотался с хозяйством, надо было сразу подойти поинтересоваться.

— Еще один подарок? Ты же её подарил уже платок с цветами? Ты её назвал "эбэ" и долго благодарил за самоотверженный поступок.

— Да? Вот как интересно, — пробормотал я, — видать, водка палёная мне попалась этот раз.

— А ещё… — Алтаана перешла на шепот, — Таламат к ней ходит по ночам! А к Дайаане хотел пойти Тимирдээй, но она отказала ему. А я никого не хочу, только тебя. Ты меня не отдашь замуж?

— Не отдам.

Так значить. То-то я думал, что это у Таламата глазёнки бегают. Стоило только отлучиться на пару дней, как к моим тёткам уже клинья бьют. Отлично. Восхитительно. Но планы жуткой мести бывшим кулутам, посягнувшими на самое святое, были прерваны активными действиями Алтааны по взведению моего курка. Пришлось отвлечься. Потом я остыл и расслабился. Фигле. Надо провести кворум и консенсус. Или прибить всех или выдать замуж. А козлов – женить. С другой стороны, что, из сотни новых баб не мог он себе подходящую найти? Нет, надо наказать. А Дайаану поощрить за стойкость на домогательства подлеца.

Месть моя будет ужасна. Я этих самцов! Поправив сбрую, я пошел к главному кострищу и велел Таламату привести всех бойцов, чтобы втыкнуть им в мозг императив.