Метель. Дилогия - Вячеслав Владимирович Головнин

магии. Оно снижало уровень тестостерона в крови и хорошо прочищало мозги.

Саша взобрался на чердак сарая, в котором он пока продолжал жить и залез в своё гнездо, которое он тут свил. За прошедшее время всех парней, кроме него потихоньку расселили. Бригадир пообещал ему, что в ближайшее воскресенье найдут жилье и ему. А пока он принёс два овчинных тулупа, из которых Саша соорудил себе спальное место. Устроившись поуютнее, Саша не заметил, как уснул.

Проснулся Саша от того, что его целовали прямо в губы. Ещё не проснувшись, Саша ответил на эти поцелуи. Он узнал Веру по запаху, ему не нужно было открывать глаза, чтобы убедиться в этом. Однако, он не хотел, чтобы их отношения заходили слишком далеко и отстранился, свалив её с себя. Однако, Вера уже вошла во вкус и распалилась. Пришлось обратиться к магии. Через минуту Вера слезла с него и, налившись краской, как спелая морковка, стала что-то объяснять и признаваться в любви.

С трудом Саше удалось успокоить её и убедить, что ничего страшного у неё с ним не произошло, что они по-прежнему друзья, но любовниками им становиться пока рано.

— Вера, ты мне очень нравишься, но ты не учитываешь одно обстоятельство. На сегодняшний день мне всего 16 лет. И то, что ты сейчас пытаешься сделать, если не тянет на статью уголовного кодекса, то с высоким званием комсомолки оно явно несовместимо. Я, конечно, никому о нашей сегодняшней встрече не скажу и, если ты дождёшься моего 18-тилетия, то у нас с тобой может получиться семья. С другой стороны, ты должна понимать, что, если мы с тобой начнём сейчас встречаться как любовники, то рано или поздно нас застукают и тогда будет большой скандал, после чего нас выгонят из института. Поэтому, пока я предлагаю тебе свою дружбу, просто дружбу.

Вера слушала его и не верила.

— Свидетельство о рождении покажешь? — спросила она.

— Вернёмся в Москву — покажу.

Неожиданно Вера вновь заплакала и всхлипывая, сквозь слезы, она торопливо, проглатывая слова объяснялась ему в любви. Пришлось Саше утешать её и идти провожать до дому.

Вечером, лёжа в тёплой комнате, Вера быстро согрелась и заснула. И уже находясь на грани сна и бодрствования, она подумала, что будет последней дурой, если не сделает хотя бы попытки дождаться его. Ведь он запросто мог воспользоваться ситуацией и лишить её девичества без всяких обязательств, со своей стороны. Мог воспользоваться, но не воспользовался. Вариант, что она ему не понравилась, Вера даже не рассматривала, поскольку это ей в голову не приходило. Ведь выбрал же он её в партнёры по работе. Разве он сделал бы это, если бы она ему не нравилась?

Саша, вернувшись к себе, тоже пока не спал. Он крутил перед своим внутренним взором Верино лицо и думал на тему его улучшения. Физиономия у неё была самая, что ни есть классическая ярославско-рязанская, приделанная к довольно крупному телу с не менее крупными формами. Ясно, в каком направлении нужно было работать. Кость у неё широкая, поэтому худеть ей бессмысленно. Нужно её вытянуть сантиметров на 5–7 и придать лицу некую индивидуальность, которая бы сразу бросалась в глаза. А что, если её череп чуть-чуть вытянуть, сделать лицо продолговатым, скулы чуток приподнять, а глаза сделать слегка раскосыми, миндалевидными.

Подчиняясь его мысленным командам диагност, с помощью которого и производил все эти манипуляции Саша выдал результат.

«Ну, как вариант пойдёт», — подумал Саша и с этой мыслью заснул.

* * *

В субботу с утра зарядил дождь. Земля размокла, картофелекопалка увязала в грунте и группе дали два дня на отдых и, вдобавок, организовали баню. Правление колхоза оплатило для них три бани. Две для девчонок и одну для парней. Возвращаться после бани на чердак Саше не хотелось, о чём он и сообщил бригадиру, сразу после обеда:

— Или вы находите для меня человеческое жилье или я уезжаю в Москву и сразу же иду в ЦК комсомола. У меня там знакомая секретарь есть, Аглая Сильченко, она как раз курирует быт молодых семей и студентов, в частности. Расскажу ей, в каком хлеву вы меня две недели держали.

Тот почесал голову и сказал, что он рассчитывал пристроить его в одну семью, но к ним неожиданно нагрянули гости из города и его переселение откладывается. Есть у него один вариант, но хозяйка вдова и бедовая к тому же, как бы до греха не дошло.

— А если я улажу этот вопрос? — спросил Саша бригадира.

— Хотел бы я на это посмотреть, — ответил бригадир, и добавил:

— Впрочем, как скажешь. Главное, чтобы потом скандала какого не было. Меня тогда с гов*ом съедят.

Хозяйкой оказалась симпатичная молодая женщина лет 25-ти. Жила она с двумя детьми, погодками. Сын пяти или шести лет и девочка на год младше. Работала она экономистом в правлении колхоза и имела возможность брать работу на дом. В её доме была одна большая комната, русская печь и кухня за деревянной перегородкой с ситцевой занавеской. В комнате стояли две кровати. Одна кровать была двуспальной, на ней спала хозяйка, другая была скорее лежанкой, а не кроватью. На этой лежанке спали дети. Она плотную прилегала к печи. Около окна, выходящего во двор, было место ещё для одной кровати или раскладушки.

Хозяйка, показав бригадиру на это место, с невозмутимым видом сказала:

— Вот здесь можете поставить кровать.

Но её хитро блестевшие глаза потешались над бригадиром.

— Анфиса Зиновьевна, здесь можно постелить пару тулупов и тогда тут трое поместятся, не то что один.

— Шесть человек в одной комнате. А ты подумал, чем мои дети дышать будут? Или одного или никого, — отрезала Анфиса и рукой махнула, как отрубила.

— Ну, одного, так одного, — сказал бригадир, и повернувшись к Саше добавил:

— Пойдём со мной к завхозу, я для тебя раскладушку выпишу.

— Не надо никуда ходить, — сказала Анфиса, — у меня есть раскладушка. В чулане стоит. Пойдёмте, поможете мне вытащить её.

Вскоре, общими усилиями, раскладушку достали. Она была в весьма приличном состоянии. Не работал только регулятор наклона изголовья. Саша просто откинул его на максимум и закрепил куском проволоки, а сверху хотел обмотать бинтом. Увидев такое расточительство, хозяйка всплеснула руками:

— Подожди, мальчик, я тебе тряпочку дам, не переводи бинт на ерунду.

— Меня Саша зовут, — сказал Саша.

— А меня Анфиса, — тоже представилась хозяйка.

— Ну, я гляжу, вы поладите друг с другом, — сказал бригадир, — Анфиса, проводи-ка меня.

Они вышли в сени, плотно прикрыв за собой дверь, но