Мари Польская - С видом на жизнь. Дилогия (СИ)

Собственно, так оно и вышло. Что случилось дальше, демон так и не разобрал. Во — первых, потому что было вообще сложно понять, откуда в воздухе появились тучи какого‑то порошка, который был развеян ветром над его солдатиками. Во — вторых, в этот момент прозвучала тревога. И источником ее стала собственная корона Князя Тьмы. На ней лежало древнее заклятие: едва к короне прикасались посторонние, она начинала подавать сигналы бедствия своему хозяину. А так как связь между нею и Князем Тьмы была практически полная, то хозяин мог видеть все, что происходит вокруг его ящерок их глазами и, соответственно, слышать.

«Ну что, Томирион, Князь Тьмы, мы еще посмотрим, кто кого», — эти слова дерзкой наглой и к тому же обманувшей его девчонки звучали в его мозгах как набат. Он еще пытался сдержать себя, успокоить, измеряя нервными шагами небольшой плацдарм на возвышенности, огороженный его магией. Рыча Томирион сел на свое место и уставился на происходящее внизу. В глазах его стояла кровавая муть, смеющееся лицо Веты, притворяющейся бедной потерявшей память овечкой. Князь Тьмы скрипел зубами, пытаясь сосредоточиться на битве, а когда это удалось…

Там, внизу тоже висело кровавое марево, вернее, красное, от огня. Порошок, распыленный над его солдатами, начал загораться. Причем происходило это от соприкосновения с воинами. Может быть жалкая горстка горючей пыли и не принесла бы вреда. Но когда ее — море… Солдаты вертелись как волчки, Томирион видел высохший на их колючках яд. Они, конечно, не погибали и вступали в схватку, но были лишены своего главного преимущества — яда. Он при взаимодействии с огнем испарился.

Вот теперь злость Томириона выплеснулась наружу. Он вскочил и уже через мгновение был возле портала, хотя перенос, даже на такое небольшое расстояние, дался с трудом. Он убил первого же попавшегося на его пути охранника, просто, чтобы выплеснуть то море Тьмы, которое плескалось внутри. Сейчас он был страшен: потемневшее лицо, налившиеся кровью глаза, из которых сочилась Тьма.

Он не просто решил отомстить, а убить двух зайцев одним ударом. Надо было, как он и хотел, именно с этого начинать битву. Но ему, видите ли, не хотелось травмировать и без того еще не пришедшую в себя невесту. Он зарычал, едва подумав о ней. Теперь же у него не осталось сомнений. Томирион поставит совет объединенных войск Зерца перед выбором: либо сдаются, либо он убьет дочку этой мерзавки. А то, что девочка — принцесса драконов ему только на руку.

Глава 4

Все было готово. Не могла я только придумать, как справиться с охраной тюрьмы. Несколько воинов отделяли меня от Астелиата. Об этом я и думала, сидя в комнате Лизы. Сначала мы играли, а потом я начала учить дочку музыке, вернее нотам. Малышка схватывала все налету. Не без гордости я отметила, что она умна не по годам, только говорить пока не хотела, ограничиваясь несколькими словами. Но мне и их вполне хватало, чтобы понять ее. А еще Лиза выражала свои чувства и желания пением. Слов в ее произведениях не было, лишь переливы голоса, но какие! Вот и сейчас она что‑то мурлыкала про себя. Я прислушалась и поняла, что это одна из песен, которые я пела ей, когда дочка лежала еще в колыбельке. Вот это память! Может в нее тоже кто‑нибудь вселился. От этой мысли мне стало не по себе и я внимательно посмотрела на Лизу, потом рассмеялась, потрясла головой, прогоняя такие шальные мысли и стала подпевать дочери.

«У каждой краски есть свой букетцветов,Лишь смешайи вновьЗдесь готов иной цвет.Бардовый и голубой,любой, какойТы увидишь во сне!Не секрет!У каждой ноты есть свой диез,он естьОн имеет вес, выглядиткак крест, но…У каждой ноты есть свой бемольне ноль,Он подсладит и соль,да и до.Но есть еще и семь дней,Теней, поройКрасок всех они, эти дни,потемней,И покороче всех нот,забот, хлопот!Черт, невзгод круглый годполон ротИ все же можно весной чуть — чутьсебя обманутьЧетвергразмешав со средой.И в краску нового днявписать ноту ляСкрипичным ключомоткрыть дверь в этот дом.Эти семь суток, эти семь днейЖили мы за решеткой зимы.Эти семь суток, эти семь днейСтанут длинней,Станут светлей и добрей…

Допеть нам не дали. Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что я удивилась, как она вообще не вылетела вместе с косяком. На пороге стоял Томирион с перекошенной от злости физиономией.

— Не смей петь! — заорал он.

— Дорогой, — скорчила я моську, — что‑то случилось?

— Ты! Ты… — он подошел, схватил меня за руку и поднял с ковра, на котором мы с дочерью очень удобно расположились. — Твой спектакль окончен! Я знаю, что ты все вспомнила! И не смей меня так называть!

— Но… — я попыталась вырвать руку из его хватки, однако это у меня не получилось.

— Для тебя я — господин! Все ясно!

Я перестала дергаться и смело взглянула ему прямо в глаза. В них бушевала Тьма.

— Наши побеждают? — я дерзко улыбнулась.

Мой тон подействовал на него как красная тряпка на быка. Он взревел и чуть ли не начал рыть землю копытом. Я усмехнулась, поняв, что была права.

— Рано радуешься! — он наконец выпустил меня. — Как ты думаешь, что они выберут: жизнь маленькой девочки или добровольную сдачу?

У меня все внутри замерло, а он направился к Лизе и подняв ее с ковра, взял девочку на руки.

— Не смей! — закричала я и бросилась к ним. — Не трогай ее!

— Почему? — от его презрительной усмешки я лишилась дара речи. Он оттолкнул меня и направился к дверям. Я ухватилась за него сзади и попыталась помешать, но мои усилия только разозлили демона. Он повернулся и от всей души ударил меня свободной рукой по лицу. Я упала и потеряла сознание.

Голова просто раскалывалась, когда я, наконец, очнулась. Сколько я так пролежала? Лиза! Я резко вскочила и чуть было опять не грохнулась: перед глазами все расплывалось. Надо спасать Лизу! Что ж, Томирион сам вынудил меня действовать. Я пошла к себе в комнату, взяла мазь для волос и одежду для Астелиата и побежала вниз по лестнице. Как быть с охраной, я не придумала, понадеявшись, что на месте разберусь. Так, собственно и получилось.

Лестница на шестой этаж заканчивалась тяжелой, обитой металлическими пластинами, дверью. Она оказалась заперта. На мой настойчивый стук в коридор выглянул демон, затянутый в кожаные доспехи и со странным шлемом на голове, из которого торчали только рога. Я помнила его. Он был среди тех, кто наблюдал мою сценку с Томирионом, разыгранную этажом выше два дня назад.

— Госпожа… — его лицо вытянулось. — Вы заблудились?

Я скорчила презрительную мину и решительно толкнула дверь, отодвинула стража в сторону и вошла. Моя наглость произвела на него впечатление. Он будто окаменел. Я же огляделась и прошлась по небольшой комнатке. Из обстановки здесь был лишь стол, вокруг которого стояло с пяток табуретов. Четыре из них были заняты демонами, непонимающе смотрящими на меня. Моими усилиями они знали, что я — будущая супруга Великого Князя, а потому никак не могли решить, что же делать с моим появлением в их вотчине.

— Господин Лориот… — начал один из сидевших охранников, обращаясь к тому, что стоял у двери. Видимо, он и был их начальником. Тот вздрогнул и шагнул ко мне.

— Госпожа, вам здесь не место… —

Я и сама понимала, что не место, но мне нужно было в темницу. Видя мое замешательство и вместе с тем нездоровый блеск в глазах, демоны потихоньку поднялись. Будто боясь меня спугнуть, они с двух сторон стали на меня наседать, оттесняя к дверям. Я сделала шаг назад, потом другой. Да что же это! На глаза навернулись слезы: драться с пятью демонами бесполезно, уговаривать тожnbsp;е, магией я не могу пользоваться.

«Пой, сестра! — донесся до меня шепот. — Ты же — сирена! И браслеты не могут тебя остановить!»

Я поняла, что это единственный выход. Жаль ли мне было этих демонов? Да! Я слишком ценю жизнь, чтобы так легко ее отнимать у других. Я вспомнила стойбище Беглера и трупы вокруг шатра и громко сглотнула появившийся в горле ком. Демоны оттеснили меня уже к самой двери. Нужно было решаться, иначе… Мысль о Лизе привела меня в чувство. Я должна ее спасти!

Я машинально сделала еще шаг, взялась за дверь, захлопнула ее, и спокойно посмотрела на стражников. Они замерли, почувствовав неладное. Тьма закружилась вокруг них. Я улыбнулась, подумав, что она им уже не поможет, потом закрыла глаза и обратилась к сиренам. Что же мне петь? Мелодия пришла сразу и я, даже не осознавая, что делаю, взяла первые ноты. Слов у песни не было, были лишь переплетения разноцветных нитей, за которыми следовал голос.