Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия
В груди Тиберия что-то с силой оборвалось и встало на место. Это была не просто надежда — это был прилив уверенности. Север здесь. Мы не одни в этой тьме. Весь мир снова обрел четкость и смысл.
— Отдай приказ! — рявкнул Север, шагая внутрь. — Или Фабию сейчас отгрызут лицо!
Ацер сорвался с места раньше, чем Север закончил фразу. Он пролетел через палатку, в один прыжок преодолев расстояние до сцепившихся на полу. Его челюсти сомкнулись на плече Галла, встряхивая туловище мертвеца с такой силой, что кости того хрустнули, а зубы существа лязгнули у горла Фабия.
— К бою! — выкрикнул Тиберий, и его голос больше не дрожал — в нем проснулся металл. — Освободить проход! Целиться в голову! В голову, клянусь богами!
Север не стал ждать. Он шел как таран, сметая плечом замешкавшихся легионеров. Одним коротким движением он выхватил гладиус из ножен ближайшего солдата, который от страха даже не успел его обнажить. Три стремительных, хищных шага.
Галл почувствовал угрозу и на мгновение оторвался от Фабия, издав утробный, хриплый звук. Ацер не отпускал, наваливаясь всем своим весом и прижимая дергающееся тело мертвеца к доскам пола, давая хозяину идеальный угол для удара.
Север был быстрее. Он обрушил меч сверху вниз с такой сокрушительной силой, будто вкладывал в этот удар всю свою ярость. Сталь с мерзким хрустом расколола череп Галла, войдя в него до самой рукояти. Существо замерло. Из раны, пузырясь, потекла вонючая черная жижа, заливая скулящего Фабия. Ацер тут же разжал челюсти и отскочил, брезгливо отфыркиваясь от попавшей в пасть черной крови, но не сводя глаз с тела — готовый вцепиться снова, если тварь шевельнется.
Север не сразу выдернул меч. Он придавил голову твари сапогом к полу, убеждаясь, что конвульсии прекратились. В казарме стало так тихо, что было слышно, как дождь барабанит по крыше.
— Теперь вы видите?! — Север медленно обернулся к солдатам, подняв окровавленный меч. — Вот ваша болезнь! Вот что я сжигал в форте!
В тишине казармы раздался странный, влажный звук. Север резко повернул голову в сторону вторых нар, где в тени лежало тело первого солдата — того самого бедолаги, которого Галл успел разорвать еще до прихода офицеров. Ацер среагировал мгновенно: он припал к земле, вытянув шею в сторону шевелящегося тела, и его шерсть на загривке встала дыбом, как гребень на шлеме центурия. Горло парня было превращено в месиво, а грудная клетка разворочена, но... его пальцы вдруг судорожно дернулись, скребя по залитым кровью доскам.
Тиберий почувствовал, как надежда, только что вспыхнувшая в груди, сменяется тошнотворным ужасом. Он же мертв. Я сам видел, что он не дышит.
— Марк... — выдохнул Тиберий, указывая мечом на шевелящееся тело.
Север не произнес ни слова. Он шагнул к мертвецу прежде, чем тот успел поднять голову. Один короткий, безжалостный удар сверху вниз — и второй легионер затих навсегда. Ацер подошел к убитому и замер рядом с хозяином, глядя на солдат так, словно вызывал любого из них повторить судьбу этих бедолаг.
— Вы хотите, чтобы это спало с вами в одной палатке?! — голос Севера теперь звучал как погребальный колокол. — Вы хотите, чтобы ваши друзья проснулись такими?
Он обвел взглядом строй солдат. Теперь они смотрели не на него, а на два трупа у своих ног. Осознание накрыло их лавиной: смерть больше не была концом. Она была только началом чего-то худшего.
— Любой, кто пал, должен быть обезглавлен или сожжен, — Север бросил чужой гладиус к ногам дрожащего легионера. — Это теперь твой первый приказ Центурион Клавдий!
Ненависть в глазах солдат сменилась первобытным страхом. Они поняли: их бывший Примипил не безумец. Он — единственный, кто знает, с чем им предстоит столкнуться в тумане.
Фабия оттащили к стене. Пес проводил его тяжелым взглядом, в котором читалось нечто большее, чем просто собачья неприязнь. Он чуял, что от декуриона пахнет так же, как от тех двоих на полу.
Декурион мелко дрожал, прижимая к груди разорванную руку; его надменность испарилась, остался лишь животный ужас. — Это... это просто скверна... — бормотал он, глядя на почерневшие пальцы. — Лекарь! Ведите меня к лекарю!
— Тебе нужен костер, Фабий, а не лекарь, — отрезал Север.
Снаружи раздался резкий окрик караула и топот тяжелых сапог. В казарму вошел Легат Цереал. Похоже дежурный центурион уже успел доложить в преторий о том, что происходит в первой когорте. За Легатом молчаливой стеной встали четверо преторианцев. Ацер тут же перегородил проход к Северу, низко опустив голову. Один из преторианцев инстинктивно схватился за рукоять меча, видя, как огромный молосс оценивающе смотрит ему в горло.
Цереал обвел помещение ледяным взглядом. Он увидел тела солдат, лужу черной жижи и Севера.
— Объяснения, примипил, — коротко бросил Легат, глядя на Тиберия.
— Рядовой Галл напал на солдата, затем на офицера, мой Легат, — Тиберий вытянулся во фрунт. — Примипил... Марк Север предотвратил бойню.
Цереал перевел взгляд на Фабия. Декурион смотрел на него с мольбой, но Легат лишь брезгливо поморщился, заметив, как черные вены на шее раненого пульсируют в такт его судорожному дыханию. Ацер в этот момент издал тихий, но отчетливый звук, средний между кашлем и ворчанием, заставив Легата невольно отступить на шаг от раненого декуриона.
— Он заражен, — Север шагнул вперед, игнорируя мечи охраны. — Я видел это в «Окулусе», Цереал. Если он попадет в лазарет, к утру мы будем сражаться с собственными ранеными.
В глазах легата на мгновение промелькнул страх — он понял, что Север не врал. Но признать это — значило признать свою ошибку перед всем легионом.
— Уберите это мясо, — холодно приказал Цереал. — Фабия — в его покои. Личного лекаря к нему. И... — он посмотрел на Севера, — рядовой Марк Валерий. Ты спас офицера. Это не вернет тебе звание, но, возможно, спасет от порки.
После того как тела вытащили из казармы и по приказу Легата облили маслом для скорейшего сожжения, в лагере повисла тяжелая, душная тишина. Солдаты первой центурии стояли вдоль стен, не смея шелохнуться.
Фабия, чьи крики перешли в хриплый скулеж, преторианцы унесли в
