Окно в Азию - Василий Кленин

— Откуда вы явились? — вершил допрос Демид, поскольку хмельной атаман с трудом удерживал мысли в голове.

— Я-тко с Албазина, — устало ответил старший из воров. — Мишка с Онучкой из-за гор пришли и ко мне прибились. А нехристей уже на Зее нашли.

— Ну, и чего тебя сюда понесло? — не удержался След Ребенка. — Или у вас на Желтуге уже всё золото повывелось?

— Шутишь, боярин? — криво усмехнулся один из пришедших из-за гор (из России, значит). — Там на Желте только волки сущие выживают. От любого встречного хорониться след. Поздорову не скажут, а пальнут для покоя. Или солоны в ночи приползут и на ножи посадят. А уж, не дай боже, со златом повезет — тут, почитай, охота на тебя открыта. Так что, лучше уж тут попытать счастья, боярин.

— Не боярин я, — хмуро окоротил русского Демид. — Нету на Амуре бояр — так что забудь. А счастья тебе привалило — до дому не донесешь.

Воры дружно повели плечами от странной угрозы. И стали в разы молчаливее. Так что допрос продлился очень долго — Молодший Якунька аж всхрапнул пару раз, но мужественно хлестал себя по щекам и старался вслушиваться в слова пленников. Демид же, чем больше вызнавал, тем сильнее мрачнел: золотая лихоманка превращалась в большую беду. То, что воры говорили о жизни на верховьях — пугало.

Приговор огласили уже впотьмах.

— Голец, Мишка и Онучка — вас отправят в Пасть Дракона. До осенних бурь корабли в остатний раз двинут на острова, и вас там поселят на Меньшем Лососе. С прочими такими же.

— В замОк посадите? — рыкнул самый разговорчивый из троицы.

— Отчего, замок? На острове жизнь ваша будет вольная. Живите промыслом, там своя пушнина обретается. За неё вам плата будет. И вспомоществование. Но назад ходу нет.

— Навеки, что ли?

— Как получится. Есть пути искупления. Те, кто желают — торят путь на север, ищут новые острова, составляют чертежи земель. Ищем мы большую северную землю, ежели отыщите, опишите да очертите — то сможете получить прощение.

— Ясно, — хмыкнул разговорчивый. — За ясак простите…

— Э, нет! — поднял руку Демид. — В пути никого ясачить и шертовать не смейте! То не ваше дело. К местным относиться с уважением, не грабить, не неволить — иначе и впрямь под замОк пойдёте.

Заморские походы стали большим делом для всей Руси Черной. Поначалу этим делом горел только Ивашка. Но когда у него получились первые настоящие морские кочи, способные смело ходить по открытому морю — тут уж все оценили пользу. Особливо в корабельном деле помог человек из земель дальних, закатных — Янко Стрёсов. Старик владел дивными тайнами и обучал им уже не одну ватагу корабелов.

Новые кочи вскорости обошли целиком Большой остров, что протянулся вдоль морского берега на цельную тысячу верст! И дальше двинулись. Море-Океян оказалось огромным и богатым — как и предрекал сын Черной Реки. Наткнулись на новый народ — куру. Куру-айны, в отличие от тех же гиляков обитали только на островах и жили морским промыслом. С одной стороны, дикие, пашни не знающие. Но с другой — железом владели, суда неплохие ладили. С куру черноруссы жили в дружбе: немного потеснили, но податями не облагали. А уж торговать с амурскими дельцами островитяне очень любили.

Южнее Большого острова (куру называли его Крапто) нашли еще один остров — Матомай. Судя по всему, он не особо уступал Большому. Там тоже обитали куру, но черноруссы тут селиться остерегались. Дело в том, что с юга куру поджимало другое племя — уцуноко. И было то племя большое, совсем не дикарское и больно до драки злое. Буквально, лет двадцать назад уцунокские воины в крови потопили все деревеньки-утари народа куру. И заявили, что именно они хозяева всего Матомая.

Из рассказов мореходов Демид догадался, что уцуноко — это японцы, про которых давно ещё рассказывал ему отец. Сын Черной реки ведал много такого, о чём никто на Амуре и знать не мог. Проходили годы — и всё новые и новые его слова сбывались…

Ивашка, вызнав всё про японцев-уцуноко, держал речь на Совете и предлагал пойти на тех войною.

«Вроде, как поможем куру-дружкам, дело сотворим доброе, христианское, а заодно остров примучим — южный, теплый, да побогаче Большого!».

Юг манил черноруссов не меньше, чем север. Нужны были корабелам теплые моря, в коих гавани не замерзают зимой. А дельцам — торговля с богатыми странами, которые все, как одно, обретались на юге.

Долго чесали бороды старшины да атаманы, но от замысла Ивашки отказались. Всем ведь ведомо было, что куру — народ непутёвый. И одного голоса у них нет. Каждое утари под себя гребёт, они меж собой враждуют чаще, нежели противу общего врага — японцев. Ни сплоченности, ни общего верховодства у них не имелось. Такие сегодня помощникам обрадуются, а завтрева сами на сторону уцуноко перекинутся.

В общем, никто атамана Ивана Иванова не поддержал. Кроме Индиги, который мнил себя первым защитником всех местных народов — и таёжных, и островных. Главная причина даже не в куру таилась. На Руси Черной страшно не хватало людишек! Ни на что! Кругом просторы необъятные, богатства неисчислимые, а некому ни землицу поднять, ни остроги ставить. К тому же, многие сами в тайгу бежали — золотишко мыть. Плюс рубежи Темноводья тревожные: и на западе приходилось ратиться, и на юге. Кажен год молодежь отнимали от работ и учили воинскому делу — как при Большаке Дурном повелось. А тут еще Море-Океян, земли дальние — нет людей и всё!

Куда тут еще с японцами-уцуноко в свару лезть.

Так что на остров Матомай черноруссы пока не лезли. Поставили два малых острожка. Один на самом юге Большого-Крапто. А второй — на Курульском островке Кунашир. Но там уже издавна учали серу добывать — очень нужное место. На два острожка — меньше сотни охочих людей (частью — с Зеи и из Темноводного, частью — гиляки и куру) — а для Руси Черной это уже большой расход в людишках. Как тут далее торить морские дороги?

И пару лет назад удумали решенье — одной бедой покрыть беду вторую. Все полонённых потайных старателей, кто не уличен в иных прегрешениях, особливо в душегубстве, стали отправлять на Курульский остров Малый Лосось (или Уруп на