Первый БПЛА Второй Мировой - Максим Арх

добрались до разрушенного дома — полуразвалившейся избы на краю места, где когда-то была деревня. Там решили передохнуть.

Когда капитан Самохвалов умер, Сергей понял, что остался один. Он сидел на глиняном полу, прижимая к себе холодное тело командира и боевого товарища, и слушал тишину. Но вскоре тишина кончилась — где-то вдали залаяли собаки. Это был конец. Немцы шли по следу и наверняка частым гребнем прочёсывали все близлежащие населённые пункты и леса. В такой темноте и без ориентиров шансов уйти не было. Разведчик, невзирая на то, что рация, получив повреждения, работала нестабильно, всё же передал сообщение в «Центр», а потом поднялся, проверил магазин ППШ и вдохнул влажный воздух. Решимость сменила страх. Он был готов умереть, но не сдаться.

И в это время он вдруг услышал странное лёгкое жужжание, будто пчела пролетела совсем рядом. Потом этот звук стал чётче и ближе. Что-то мелькнуло за окном. В темноте глаз уловил силуэт какого-то незнакомого механизма размером примерно с чайник. Сергей мгновенно вскинул оружие, прицелился, но «нечто» метнулось вверх, скрывшись над поломанной крышей.

Он застыл, вслушиваясь.

«Что это?.. — подумал он. — Не птица, не снаряд, не мина. Может, немецкая штуковина? Новая разведка? Или что-то потустороннее — неземное?».

Как человек советский, воспитанный в духе материализма, в сверхъестественное он не верил. Но сейчас, один, в темноте, среди руин, он невольно одними губами прошептал:

— Боже… что это?..

Ответ последовал почти сразу — негромкий, глуховатый голос раздался будто из-под крыши:

— Привет, служивый…

Сергей отпрянул, дернул затвор, прижался к стене. Сердце билось, как перед боем. Он обшаривал глазами пространство, стараясь поймать цель в прицел.

«Кто это? Кто со мной говорит?» — мысли скакали.

Голос между тем продолжил, словно не замечая его напряжения. Он задавал вопросы — какой год, какой месяц. Кудрявцев насторожился, но, не считая эти «данные» секретом и, пытаясь определить источник, коротко ответил.

Потом голос спросил о жизни — будто невпопад.

Сергей нахмурился.

— Не твоё дело! — бросил он зло. — Война идёт! Тут всякое случается!

Но «незнакомец» будто его не услышал.

— Ну да, война… если, конечно, ты не обманул, а сейчас и вправду 1942-й.

— А какой же ещё? — огрызнулся разведчик и раздражённо рявкнул: — Ты кто такой⁈ Отвечай!

Ответа не последовало. Только слабое гудение — словно жужжалка облетела дом и снова зависла под крышей.

— Значит, получается, вы не актёры, а люди… — наконец тихо произнёс голос. — И это всё по-настоящему… н-да, во дела… Извини, что на «ты» — просто растерялся.

Кудрявцев почти не понимал смысла слов, но решил не уступать:

— Если не ответишь, кто ты, я не пожалею на тебя все патроны! Пусть меня немцы возьмут, но и тебе не жить! — он хрипло добавил: — Ты сводишь меня с ума!

— Извини, — быстро сказал голос. — Просто тяжело понять то, чего понять непросто или даже невозможно. Впрочем, думаю, ты тоже в шоке. Ведь в вашем времени беспилотников ещё нет… или я ошибаюсь?

— Каких ещё… без пилотов⁈

— Ну, БПЛА — беспилотные летающие аппараты. Дроны, — спокойно объяснил собеседник. — В вашем времени их же ещё нет?

Сергей моргнул, не зная, что ответить.

— Э-э… я не знаю… — не находя, что сказать, прошептал младший лейтенант, а потом вновь повысил голос: — Вы не ответили, кто вы такой⁈

— Меня зовут Николай. А вас?

— Сергей. Фамилию не назову.

— Понимаю — секретность — разведка — все дела.

— Гм, — хмыкнул Кудрявцев такой догадливости, и продолжил допрос: — Вы… человек?

— Да, — сразу же ответил голос.

— Карлик?

— Что? Нет, конечно. А почему вы так решили?

— Ну вы же летаете на какой-то, э-э, штуковине!

— А! Так она беспилотная. Я ею просто управляю. Внутри неё меня, естественно, нет.

— По радио! — догадался разведчик.

Где-то вдали снова залаяли собаки, и звук этот был на этот раз явно ближе.

— Верно, по радиоканалу. Пока батарея держит. Радиус — километров пятнадцать, может, двадцать, не больше, — ответил голос, и в нём впервые прозвучала тревога. — Но, чёрт, чего мы время теряем, говоря о всякой фигне⁈ Там немцы в двух километрах отсюда были. И они как раз сюда собирались направиться. Сваливать же надо! А мы тут с вами лясы точим!

Сергей обернулся к окну и всмотрелся в темноту.

— Куда уходить? Тут всё обложено, фриц, если вцепится — не оторвёшь! — прошептал он.

— Правильно, — согласился тот кто называл себя Николаемй. — Кольцо сжимается. Они прочёсывают все деревни. Сейчас, пока ночь, они только ещё разворачиваются, но к рассвету усилят поиск.

— Значит, всё… — выдохнул младший лейтенант.

В груди что-то оборвалось. Он ясно понял — отсюда не выбраться. Здесь, на безымянной земле, закончится его жизнь. Семья, скорее всего никогда не узнает, где и как это произошло.

Но сдаться младший лейтенант не собирался.

«Живым уж я точно им не дамся!» — подумал он, перехватывая оружие.

Теперь его мысли были об одном: как лучше занять оборону и атаковать противника внезапно, из засады. Конечно, шансов в одиночку остановить поисковый отряд, у него почти нет. Но мысль о том, что он не погибнет бесславно, а заберёт с собой хотя бы пару-тройку гитлеровцев, грела душу и придавала странное спокойствие.

Он вновь проверил оружие и прислушался. Собаки лаяли ещё ближе, где-то в низине, вряд ли дальше километра. Ветер доносил их лай и отголоски немецких окриков.

Разведчик буквально почувствовал, как время его жизни уходит. Он вздохнул, поднялся и выбрал место у стены, откуда можно было обстреливать подходы, после чего снял предохранитель.

Но «жужжалка» — странное летающее устройство, что так и висело где-то под крышей, — подлетела чуть ближе и перешла на шёпот:

— Вы, как я вижу, тут воевать собрались? Но, может, в виду явного перевеса противника бросить эту затею? Возможно, в данной критической ситуации имеет смысл уйти отсюда в лес и попытаться выжить?

Сергей хмуро глянул в темноту и процедил:

— Так вы же сами сказали, что немцы всё окружили. Да я и сам слышу собачий лай со всех сторон. Обложили. Так что шансов нет — всё закончится здесь.

— Окружили, — подтвердил голос. — Но не совсем всё. — Потом кашлянул и пояснил: — Тут, неподалёку, есть одна пустая деревня.