Пограничник. Том 1: На афганской границе - Артём Март

и сухпай в такой дороге будет отнюдь не лишним.

Старшина суетился и ходил у шеренги. В очередной раз пересчитывал нас и звал поименно, чтобы убедиться, что все на месте.

Когда из административного здания распредпункта вышли несколько офицеров и лейтенантов, прапор громко крикнул:

— Смирно!

Группа офицеров приближалась. Их четверо, а еще с ними топал сержант. Я сразу понял, что вот они, идут наши покупатели в сопровождении начальника сборного пункта. Спустя еще пару секунд, я увидел уже знакомого мне по моей прошлой жизни майора Сапрыкина. Был он штабным офицером. Можно сказать, типичным. За время моей срочной службы я узнал Сапрыкина как одного из тех офицеров, кто желает все контролировать и ни за что не отвечать.

К счастью, наши полевые командиры, понимая, насколько штаб бывает оторван от реальности, старались защищать своих бойцов от штабных. Мало ли что придет им в светлые головы.

А вот второго офицера, молодого паренька в звании старлея, я знал только по Сашкиным рассказам из прошлой жизни. И, надо сказать, брат отзывался о нем не лучшим образом.

Тем не менее я сразу увидел в нем пограничника. На это указывала фуражка с зеленым околышем и лейтенантские погоны на плечах шинели. По правое плечо от него устало топал сержант. Сержант был долговязый, с тонкими, словно бы птичьими чертами лица.

Офицер-пограничник же, невысокий и худощавый парень лет двадцати пяти, шел не менее устало и даже не пытался бодриться перед бойцами. На его узкой и высоколобой физиономии виднелся суровый недосып. Офицер слегка сутулился. Сразу было видно: идет к нам самый обычный штабной лейтенантик. У старлея было вытянутое, напоминающие лошадиное лицо и реденькие, едва видимые белесые брови над глубоко посаженными маленькими глазами.

А штабных я еще с Афгана недолюбливаю. Нет, конечно, было среди них немало достойных людей, но встречались и такие, что хоть стой, хоть падай. Оторванные от действительности, короче.

Но даже так, полевые командиры, чьи ряды, чуть позже пополнил и я, всегда были мне роднее. Потому как они вместе с простым солдатом копошиться в грязи и пылюке. Да и своих подчиненных никогда в обиду не дадут. Ну а мы, соответственно, их тоже не давали.

Компания офицеров приблизилась. Вперед вышел начальник пункта. Остальные пока что держались за его плечами.

— Здравствуйте, товарищи призывники! — Крикнул он громко.

Шеренга отозвалась приветствием:

— Здравие желаю, товарищ майор!

— Значит слушать меня внимательно, — начал он строже, — сейчас…

— Паш, — неожиданно позвал меня Сашка, и я украдкой глянул на него, не поворачивая головы, — Один, вон, в зеленой фуражке, пограничник, сразу видать. А второй кто? Отсюда погоны не рассмотреть.

С этими словами Сашка кивнул на Сапрыкина.

— ВДВшники.

Брат пару мгновений помолчал.

— ВДВшник? Так это что ж? Правда? Нас будут разделять? Все в пограничники не попадем?

— Некоторые не попадут, — сказал я. — Ты отправишься в погранвойска. Меня выберут для службы в ВДВ.

— Понятно, — помолчав несколько мгновений, ответил он и будто бы немного расстроившись, пропустил подбородок. — Но откуда? Откуда ты все это знаешь? Ты что, из этих? И правда из экстрасенсов, про которых Машка Вавилова весь последний год в школе талдычила?

— Нет, — тихо прыснул я. — Не из экстрасенсов.

— А что тогда?

— Хочешь в ВДВ? — Спросил я серьезно.

Сашка неуверенно поджал губы.

— Хочешь?

— Хотел бы. Но… но не хочу с тобой разделяться.

— Нас так и так разделят, — невозмутимо сказал я. — Да только, раз уж ты хочешь в десант, так давай. Возможность у нас есть. Если решишься, то с этого самого момента, что бы ни случилось, ты будешь Пашкой Салиховым, а я стану Сашкой. Никто не догадается, пусть хоть пытают. Мы похожи как две капли. Знаем друг о друге, считай все, что только можно знать. В этом и есть мое к тебе предложение. Ты всегда мечтал в десантники. Ну вот, дерзай.

Сашка задумался. Оба мы пропустили речь начальника пункта, который распинался перед строем.

— Может… — несмело начал Сашка, — может, ты знаешь, куда мы попадем?

— Знаю.

— Куда?

— В Афганистан.

— Оба?

— Да.

— Понятно, — с горечью в голосе проговорил Сашка. — Оба пойдем воевать.

— Оба пойдем.

Он сглотнул.

— Значит, на заставе будет побезопасней, — прошептал Сашка тихонько. — Хотя бы на родной земле.

На эти его слова я ничего не ответил. Вместо этого сказал:

— Первым вызовут тебя. Я хорошо это помню. Когда начальник пункта назовет твое имя, не выходи. Я пойду вместо тебя.

— Это как-то нечестно, — засомневался Сашка.

— Какая разница, какой из Селиховых, где будет воевать? — Подбодрил я его шепотом. — Из нас обоих получатся отличные солдаты. Хоть одного, хоть другого возьми.

— А на заставе-то будет побезопаснее, — после недолгих раздумий повторил Сашка.

— Уговаривать я тебя не стану, братик. Если уж решишь, то просто промолчи. Да только хочу сказать, что десант — это твое, Сашка. Найдешь ты себя в воздушно-десантных.

Сказал я так именно потому, что примерил свою собственную судьбу на Александра. Значит, это он, а не я, будет служить в Афгане сверхсрочную службу. Значит это он, а не я, пойдет в училище и станет лейтенантом. А дослужившись до майора, уволится из армии, чтобы в середине неспокойных девяностых попробовать себя в охранном бизнесе, как это сделал я.

Все у Сашки будет хорошо. А что я? А я, получается, кую свою судьбу заново. И я сделаю все, чтобы она стала счастливой. Чтобы теперь в этой моей новой жизни остался родной брат-близнец.

Сашка ничего не сказал. Так и стоял он смирно, глядя куда-то в одну только ему известную точку. Он сомневался. Боролся с собою, какое решение ему принять. Я не торопил.

Майор, начальник пункта, тем временем стал по списку выкрикивать фамилии. Видел я, как кроме остальных ребят. Всех их строили в отдельную группу.

— Селихов! Александр! — Крикнул вдруг начальник и повел внимательным взглядом по шеренге, ожидая увидеть этого самого Селихова. На пару мгновений над плацем воцарилась тягучая тишина.

Глава 4

— Я! — Громко крикнув, я решительно вышел из строя.

Сашка, оставшийся у меня за спиной, молчал. Колебался.

«Не сделай глупость, — думал я в этот момент про него, — не