Похмелье. Головокружительная охота за лекарством от болезни, в которой виноваты мы сами - Шонесси Бишоп-Столл

знаю, о чем он говорит, но спешу его заверить, что все прекрасно и новое расположение полностью отвечает моим требованиям. И не могли бы вы напомнить, какой у меня номер, еще разок?..

– Конечно. – Он нажимает несколько клавиш, чтобы найти комнату. – А как прошел ваш день?

– Отлично, – отвечаю я и, прихрамывая, направляюсь в сторону VIP-башни № 3.

День выдался настолько до блевоты насыщенным, что я не успел даже попытаться припомнить, что же произошло вчера. Я думаю об этом, включая ноутбук, чтобы отправить редактору мучительно беззаботное сообщение. И там, по центру рабочего стола, лежит файл под названием «ОКЕЙ! Я ПЬЯН!» Я открываю файл и начинаю читать:

Окей! Я пьян! Но теперь не выключается лампа, и я не могу даже выдернуть шнур из розетки. Кабель уходит прямо в дурацкий стол в стене! Я должен поспать, чтобы завтра водить гоночные тачки, но я не могу выключить свет!

Окей, я пытался выкрутить лампочку, но обжег руку и сломал лампочку, и теперь в постели полно стекла. Я не могу, блин, в это поверить! Я уже полчаса на проводе с дежурным и думаю, они даже не понимают, что я звоню им из их же гостиницы. Это звонок ИЗ гостиницы!

Ну вот и телефон сломался!

О боже! Придурок в розовом галстуке за стойкой регистрации сказал, что я висел на проводе всего восемь минут, и он сказал, что я пьян, только потому что я был босиком! Вот придурок! Мне пришлось подниматься сюда на лифте в сопровождении двух охранников, и они тоже считают его придурком. Они смеялись шутке про мои ботинки, но потом я забыл об этом, когда вошел, и теперь у меня в пятке застряло стекло, а охранники сказали, что пришлют кого-нибудь починить телефон, и я жду уже полчаса!!

Я только что встретил самую прелестную женщину на свете. Розалинда. Думаю, она главная уборщица. Она была в холле. Прошло много времени, потому что я должен был рассказать ей все. Она видела, что я даже не пьян. Она сказала, что все уладит и мне сейчас же найдут другой номер, и я попросил номер получше – чтобы можно было курить. И теперь я снова жду. Самый долгий день в моей жизни. Мне не верится, что нужно…

Звонит телефон. Я прекращаю читать свой пьяный бред и беру трубку.

– Как прошел ваш день? – Сначала я думаю, что это опять консьерж, но потом узнаю манеру доктора Джеймса Бёрка растягивать слова.

– Если честно, довольно болезненно, – говорю я.

Следует короткая пауза, и я понимаю, что похож на ресторанного критика, сообщившего хозяину заведения, что рыба была несъедобной.

– Мне жаль это слышать, – говорит доктор Бёрк. – Почему бы вам не рассказать мне о нем поподробнее? Может быть, мы выясним, что пошло не так.

– Конечно, – отвечаю я и начинаю рассказ про мартини и сыр с плесенью…

– Как вы чувствуете себя сейчас? – спрашивает доктор Бёрк, когда я заканчиваю свой рассказ.

– Кажется, ничего.

– Понимаете, мы достигаем положительного результата в 90 % случаев…

– У вас на сайте написано, что в 98 %.

– Именно. Поэтому у меня есть несколько предположений, что могло случиться.

– Я слушаю. – Я открываю новый файл, чтобы делать заметки на компьютере.

– Во-первых, как я и говорил, мы достигаем положительного результата не в 100 % случаев. На некоторых людей лекарство попросту не действует. Не знаю почему. Но маловероятно, что это ваш случай.

– Где-то на два процента.

– Да. Дело вот в чем: я вижу, сколько, по вашим словам, вы выпили, в какое время вы перестали употреблять алкоголь и когда пришли к нам в клинику. Как вы понимаете, наша система рассчитана на лечение похмелья…

– Угу.

– …И похмелье – это в том числе отказ от алкоголя, и я подозреваю, что это не входило в ваши планы.

– Что вы имеете в виду?

– Можно заключить, – говорит доктор Бёрк, – что вы были скорее в состоянии опьянения, а не похмелья, когда мы вас лечили. И некоторое время спустя тоже…

А потом до меня наконец доходит: он говорит, что, когда я вел тачку за полмиллиона долларов на скорости 250 километров в час, я был в состоянии, противоположном похмелью. Я был в стельку пьян. Все мои усилия, чтобы как следует напиться, пошли псу под хвост, потому что я переусердствовал. И теперь весь эксперимент провален. Ко всему прочему, я еще и за рулем был в пьяном виде.

– Черт.

– Нам нужно попробовать еще раз, – говорит доктор Бёрк.

Но теперь я думаю о завтрашних истребителях, пике, бочках, петлях… Я закрываю ноутбук.

– Сегодня я постараюсь так не усердствовать. Завтра начнем по новой.

– Хорошо, – говорит похмельный доктор. – Тогда до встречи.

Я наливаю себе виски и раздеваюсь. Легко выключаю свет. Когда я закрываю глаза, комната кажется узкой, будто я в объятиях очень сильного, очень милосердного призрака.

Первый перерыв

Выпить перед битвой

Платон, который научился у Сократа искусству сбалансированно распивать и рассуждать, передал этот навык своему ученику Аристотелю. Лучшим учеником Аристотеля был царь Александр Македонский, который преумножил мудрость Эллады – во всем, кроме выпивки.

Как и его отец, Александр был страстным, сильно пьющим царем-полководцем. Как и его мать, он был ярым последователем Диониса – столь убежденным, что считал тропу своих завоеваний реконструкцией странствий бога вина[18]. Каждую ночь он вместе с подданными напивался до одури, а после они отправлялись на поле боя, сражаясь с головной болью так же самоотверженно, как с гунном, и всякий раз одерживали победу. Он полностью доминировал над новым обществом, как вино над водой, – и хотел цивилизовать мир, залив его кровью.

В итоге Александр завоевал больше земель, чем кто-либо из его предшественников, сжигая города до основания, иногда – ненамеренно, если вакханалии выходили из-под контроля. Так или иначе, он привнес цивилизацию в мир и, конечно, способствовал распространению бодуна за его территориальные рамки, хотя далеко не всем нравились эти усилия. Демосфен говорил о его пьянстве так: «Хорошее качество для губки, но не для правителя». И, возможно, он был прав. Именно пристрастие к бутылке погубило не побежденного в бою Александра Македонского, хотя то, что произошло, остается предметом споров – то ли его тело не выдержало излишеств, то ли он умер от шока, отказавшись от алкоголя так же, как он делал все остальное: немедленно и наотрез.

Но, конечно, Александр и его войска – не единственные воины, прорубившие себе путь в учебники истории пьянством и сражениями. Со времен Гомера, чья