Хлорид натрия - Юсси Адлер-Ольсен
— И к какому выводу ты пришел? Что взрыв не был несчастным случаем?
— Думаю, я никогда в это по-настоящему не верил. Но вот здесь, на второй странице технического заключения, я наткнулся на фразу, которой не заметил в свое время. Да и вряд ли у меня был повод ее замечать больше тридцати лет назад.
Он вытащил лист из папки и пододвинул к Карлу.
— Я выделил предложение.
Карл Мёрк подался вперед. Он прочитал отмеченный желтым маркером текст несколько раз, прежде чем поднять на Маркуса взгляд, от которого его глаза стали казаться еще темнее.
— Соль? — только и сказал он, повторив это слово пару раз.
Маркус кивнул.
— Я вижу, у тебя те же подозрения, что и у меня.
— Да, насчет соли. Но когда это было? Подскажи.
— Я точно не помню, какое именно дело было у тебя, но было еще одно, связанное с солью. Понимаешь, о чем я?
— Да, кажется, было одно.
Карл, видимо, напрягал память, но тщетно.
— Может, Роза или Ассад помнят, — наконец сказал он.
Маркус покачал головой:
— Не думаю. Это было еще до них. А что насчет Харди?
— Харди сейчас как раз снова на лечении в Швейцарии, Маркус.
— Знаю, но ты слышал об умной штуке под названием телефон, верно, Карл?
— Ладно, хорошо, я ему позвоню. — Он нахмурился. — У тебя было время все обдумать, Маркус. Может, введешь меня в курс дела о том, что случилось тогда в Сюдхавне?
Тот кивнул. Ему станет легче.
***
Маркус рассказал, что, когда прогремел второй взрыв, все окна в квартире, которую они обыскивали рядом с мастерской, разлетелись с такой силой, что осколки глубоко вонзились в деревянные рамы и мебель. К счастью, Маркус и его коллеги находились в спальне, выходившей во двор, и их не задело. Зато хозяин квартиры, жалкий наркоман, прятавший оружие для вестербровских уголовников, окончательно слетел с катушек и принялся нести какую-то чушь о том, как в детстве взорвался газовый завод в Вальбю[6].
Маркус на цыпочках прошел на кухню, откуда сквозь выбитое окно тянуло сибирским холодом, и сразу увидел столб черного дыма и языки пламени, вздымавшиеся не меньше чем на двадцать пять метров над крышами соседних улиц.
Две минуты спустя Маркус с сержантом уже вышли на нужную улицу, где стояла патрульная машина с проблесковыми маячками, перекрывая въезд. Прямо за воротами сидел молодой коллега, крепко обхватив руками женщину. Вокруг царил полный хаос, из горящих обломков и асфальта поднимались новые клубы черного дыма. Ребенок слева от Маркуса, несомненно, погиб на месте: крошечное тельце лежало безжизненно, лицом в снег.
Сейчас пламя взметнулось из центра здания уже метров на сорок, жар едва не сбивал с ног. Ситроен Дьян[7] перевернуло вверх тормашками, обломки и детали машин были разбросаны по талой воде, быстро заливавшей большую часть территории, а несколько автомобилей, выставленных на продажу слева, сплющило, как на автомобильной свалке.
Дальше виднелся фургон, раздавленный обломками, из-под которого торчала пара обугленных ног — единственное свидетельство того, что в здании была живая душа.
Пожарным потребовалось несколько часов, чтобы взять пламя под контроль, но Маркус оставался на месте и следил за находками своих коллег и пожарных.
Еще до полуночи внутри здания обнаружили четыре тела, обгоревшие до такой степени, что определить их пол было практически невозможно. И хотя на головах всех четверых были очень похожие травмы, сразу установить, вызваны ли они мощным взрывом и последовавшим градом металлических предметов с полок мастерской, не удавалось.
Хотя версия несчастного случая выглядела наиболее вероятной, Маркус потратил следующие несколько дней на стандартную проверку возможных мотивов. Пришлось отмести все подозрения о страховом мошенничестве: вопреки всем правилам, у мастерской не было страховки, к тому же владелец погиб при взрыве, какой ему смысл устраивать поджог? Связи с бандами тоже казались маловероятными, поскольку никто из погибших, впоследствии опознанных как механики, ранее не был судим.
При поддержке убитой горем вдовы владельца Маркус изучил скудные записи, касавшиеся мастерской.
— Были ли у вашего мужа или семьи нерешенные проблемы с кем-либо? — спросил он. — Какие-нибудь крупные долги? Враги? Угрожали ли им конкуренты?
Жена каждый раз только качала головой. Она была в растерянности. Ее муж был отличным механиком, говорила она. Возможно, он не слишком любил бумажную работу, но кто из их ремесла ее любит?
Маркусу пришлось смириться с тем, что маленькое предприятие полностью соответствовало этой репутации: у них не было ни бухгалтера, ни счетовода. А всё, что могло бы сойти за переписку, клиентские записи или финансовые отчеты, сгорело дотла — если вообще когда-либо существовало.
Женщина знала, что работы предстоит непочатый край, когда придет время сдавать налоговую декларацию, но мастерская проработала всего несколько месяцев, так что, без сомнения, всё образуется.
Когда несколько недель спустя место происшествия расчистили, загадок меньше не стало. Среди всего прочего выделялся лишь один, казалось бы, незначительный факт, который, тем не менее, бдительный эксперт отметил в отчете. Маркус заметил его только сейчас, спустя много лет после того, как в последний раз пересматривал дело.
В отчете говорилось:
В нескольких метрах от въездных ворот, прямо у металлической ограды, находилась девятисантиметровая кучка соли.
И следовала краткая приписка, которая, вероятно, уже тогда должна была вызвать тревогу:
И это была поваренная соль, а не техническая.
3 КАРЛ
Вторник, 1 декабря 2020 года
— В архиве нашлась копия этого дела, Карл. — Роза бросила папку на стол перед ним. — Мы с Гордоном прочитали её сегодня утром. Здесь сказано, что ты первым прибыл на место?
— Да, судя по всему. — Он кивнул и указал на экземпляр Маркуса. — Этот отчет всё эти годы пылился в разных кабинетах Маркуса. Ты, наверное, понимаешь, что это значит?
— Да, он не мог его отпустить, — без надобности ответил Гордон. — И теперь хочет, чтобы мы сняли это с его плеч.
Карл показал ему большой палец.
— В точку. Поэтому мы беремся за это дело, откладываем всё остальное в сторону и раскрываем его. И вся любовь.
— Откладываем всё
