Хлорид натрия - Юсси Адлер-Ольсен
Прозвучало ли это немного заученно?
— Спасибо, Паулина. Тем не менее, проверьте, не осталось ли каких-нибудь ящиков. Полагаю, вы свяжетесь со мной, когда проверите чердак. И ни пуха ни пера завтра вечером. Так ведь у вас говорят?
Разговор был окончен.
— Можно войти? — Маркус Якобсен бесшумно открыл дверь и стоял на пороге, выглядя как человек, которому нужно с кем-то посоветоваться.
Карл откатил свое офисное кресло и указал на стул у торца стола.
— Взгляни на это, — сказал Маркус, протягивая Карлу свой телефон. — Что ты видишь?
— Гроб в церкви. Это Майи?
— Да. А сверху?
— Несколько букетов?
— Да, всего три. Один от кузины Майи, один от меня…
— А третий?
— Вот что меня заинтересовало. Поэтому после похорон я подошел и проверил. На нем не было ни открытки, ни ленты.
— Это не так уж странно, разве нет?
— Ну, это зависит от того, сколько человек присутствовало на церемонии. В данном случае нас было двое.
— Анонимный скорбящий?
— Я спросил у церковного сторожа, и он сказал, что букет уже лежал на крышке, когда гробовщик принес гроб.
— Тогда это, должно быть, гробовщик его туда положил.
Маркус кивнул.
— Да, так и было. Я позвонил ему, и он сказал, что букет стоял за дверью, когда он открыл помещение утром. К букету была приколота булавкой маленькая записка, просто с надписью «Гроб Майи». Он подумал, что это странно, и, конечно, это было необычно, но всё равно положил букет на гроб.
— И ты спросил его, осталась ли у него записка?
— Он достал ее из мусорной корзины.
— Не тяни, Маркус. Что тебя беспокоит в этой записке?
— Я отдал ее на экспертизу — никаких отпечатков пальцев или следов ДНК. Она была напечатана шрифтом Times New Roman и вырезана из обычного листа копировальной бумаги плотностью восемьдесят граммов.
— Предполагаю, ты забрал букет с собой в главное управление?
— Да, и я связался со всеми цветочными магазинами, супермаркетами, заправками и киосками в разумном радиусе от конторы гробовщика. Букет не был завернут в бумагу или пленку, и, хотя многие продают такие букеты тюльпанов, никто не смог мне ничего сказать, кроме того, что такие цветы в это время года в садах не растут. И теперь меня беспокоит, что на записке не было никаких следов ДНК.
— Я с тобой согласен, Маркус. Это подозрительно. Значит, тот, кто оставил её, хотел остаться неизвестным.
— Да, верно? Я весь день без остановки работал, проверяя все приходы и уходы Майи за последние пару месяцев, надеясь, что интересующий нас человек где-нибудь всплывет. Но не повезло.
— Ты думаешь, Майю убили?
— Нет, не совсем. Но, как ты знаешь, мне кажется, что наши судьбы каким-то образом связаны. Я также просмотрел многие ее вещи в поисках этого человека, и знаешь, что я нашел?
— Рассказывай.
— Все личные финансы Майи, аккуратно и хронологически разложенные по папкам по годам, начиная с 1980 года, когда она получила первую работу. Так что теперь у нас есть полный обзор ее финансов.
— Вот как. Ты хорошо поработал, Маркус.
— М-м-м. Начиная с марта 1988 года, я нашел значительные поступающие платежи, которые были отмечены маркером. И это была не зарплата.
— Март 1988 года. То есть, через месяц после взрыва.
— Да, и речь идет не о маленьких суммах. С 1988 по 1998 год она получала пять тысяч крон в месяц. С 1999 по 2009 год сумма увеличилась до десяти тысяч, а с 2010 года до самой смерти — двадцать тысяч в месяц.
Карл подсчитал — это было не его сильной стороной, но, с другой стороны, его учитель математики в Брённерслеве тоже не был светлым умом.
— Почти полмиллиона крон. Это большие деньги, Маркус. Думаешь, это бывший муж пытается загладить вину? Должно быть, у него были хорошие доходы, если он мог выделять такие суммы.
— Если ты меня спрашиваешь, тот, кто может выделять столько, не имея возможности их списать с налогов, должен очень хорошо зарабатывать, Карл. Но это был не бывший муж, потому что он умер от рака в 2008 году.
Карл еще раз взглянул на фотографию гроба в телефоне Маркуса.
— Ты говорил с кузиной об этом?
— Да. Она знала, что Майя иногда получает деньги, но не имела представления, сколько именно и что это регулярно.
— Я так понимаю, ты разговаривал с банком о переводах?
Маркус посмотрел на Карла с недоверием.
— Значит, переводов не было, я правильно понимаю?
Маркус вздохнул.
— Кузина предположила, что деньги, должно быть, каким-то образом присылали анонимно. Возможно, их клали в конверт и оставляли в почтовом ящике. Но это только догадки. По словам банка, Майя каждый месяц приходила в свое отделение с конвертом наличных и вносила их на счет. Думаю, она умела распоряжаться деньгами, потому что никогда ими не пользовалась. Вместе с обычными сбережениями на счету к моменту смерти было почти три четверти миллиона.
— Она так и не потратила их. Черт возьми. Может, она была так же озадачена этим, как и мы.
— Вероятно. Но она должна была знать, что эти деньги как-то связаны со взрывом. Она, наверное, считала их кровавыми деньгами. И я тоже так думаю. Мой вывод: никогда не предполагалось, что погибнет кто-то еще, кроме тех, кто был в мастерской. Но маленький сын Майи погиб.
Карл кивнул. Он много раз слышал выражение «сопутствующий ущерб» в последние годы в связи с американскими ударами беспилотников. Непреднамеренное убийство невинных людей при целенаправленной атаке. Если теория о кровавых деньгах верна, сын Майи был одной из таких жертв.
— Кто платит кровавые деньги, Маркус?
— Тот, у кого нечиста совесть, или тот, чья культура этого требует.
— Сумма может указывать на то, что за нападением на мастерскую и взрывом стояла группа. Это также могло бы объяснить, почему механики были такими беззащитными.
Маркус глубоко вздохнул.
— Не знаю, Карл. Стала бы банда анонимно оставлять маленький букет тюльпанов перед дверью гробовщика? Что-то не сходится в этой теории.
Карл согласился.
— Значит, ты думаешь, что мы имеем дело с преднамеренным убийством пяти человек и взрывом, который был тщательно контролируем и спланирован?
— Да. Все
