Красно-белый - Владислав Викторович Порошин

Я с Ольгой вчера договорился. Возьмём тебя за компанию. Она ведь тоже будет с подругой.

— Эта та, которая по лицу Калашникову съездила? — Засмеялся футболист.

— А нечего губищи распускать раньше времени, — заулыбался я, вспомнив вчерашнюю дискотеку. — Лена — девушка серьёзная, так что твоя супруга может спать спокойно.

— Да ну тебя, — захихикал Черенков. — Так куда пойдём? Всё равно ведь делать нечего.

— В библиотеку! Хочу почитать, что в мире сейчас происходит. Как у нас ведётся битва за урожай, сколько плавок сделали сталевары и сколько надоев надоили дояры.

— Точно, а я к сессии пойду готовиться, — ошарашил меня Фёдор.

И я внезапно вспомнил, что наш прославленный советский футболист закончил, какой-то к лешему горный институт, что характерно — все экзамены сдавал честно. Вопрос только — зачем? Когда ни дня Черенков в этой шахте не проработал.

* * *

Второй кубковый матч 3-го марта 1979 года «Спартак» — «Нефтчи» я смотрел сидя на скамейке запасных и мысленно переваривал прочитанную в библиотеке информацию. Значит, что касается этого Кубка СССР, то формула его была для меня необычной. На первом групповом этапе 48 команд из разных лиг были поделены на 8 зон, в которой 6 команд играли по круговой системе. После чего только победители зон выходили в четвертьфинал, и уже тогда вступала в действие олимпийская система — проиграл, вылетел. А обладатель Кубка СССР получал возможность уже этой осенью сыграть в европейском Кубке Кубков! При одной мысли, что есть вероятность, если звёзды на небе так сойдутся, попробовать себя в европейском командном турнире у меня вспотели ладони.

«Вот учёный забросил в прошлое, так забросил, — думал я, качаясь на лавке, как это делал Валерий Лобановский. — Я в „Спартаке“ — это раз, тело в полном порядке — два! Могу — выиграть кубок, выиграть чемпионат, выиграть спартакиаду народов СССР, если попаду в состав сборной Москвы. А про следующий 1980 год — мне даже думать было страшно. Но на другой чаше весов было моё здоровье. В футболе травматизм не меньший, чем в хоккее. Вынесет мне кто-нибудь колено или голеностоп, и прощай футбольная карьера».

Но вернувшись из размышлений и полётов во сне и наяву, я увидел на поле вялое как в замедленном кино перекатывание футбольного мяча — взад, вперёд и поперёк. «Да, с таким футболом в Европе только народ смешить», — подумалось мне, и я вдруг сорвался, вскочил с лавки и заорал:

— Гаврила, ёптать! Дай в край на Шавло. Шавло, ёптать! Рванул и прострелил на Ярика! Да сил ведь нет никаких, на это топтание смотреть! Плюсы и минусы собираете, вместо того чтобы голы штамповать!

— Никон, ты охренел?! — Рявкнул на меня второй тренере Новиков, позабыв про диктофон.

— Гаврилов пас поперёк поля — плюс, — буркнул я и плюхнулся на лавку. — Процент брака — ноль, голевых передач — ноль и голов тоже ноль. Общая оценка пять с плюсом.

— Довыступаешь ты у меня Никонов! Я давно за тобой слежу! Мы с Константином Ивановичем быстро с тобой разберёмся.

Но именно в этот самый момент Юрий Гаврилов, подумав, что ему скомандовал кто-то из тренерского штаба, дал разрезающий пас на фланг, куда рванул как на велосипеде Сергей Шавло и в касание прострелил в штрафную площадь команды из Баку. А Георгий Ярцев синхронно влетел в район одиннадцатиметровой отметки, высоко выпрыгнул и вколотил головой мяч с отскоком от газона в сетку ворот «Нефтчи».

— Гоол! — Вскрикнули редкие зрители на трибунах и даже кое-где раздались аплодисменты.

— Вот, Фёдор Сергеевич, могут ведь когда захотят, — улыбнулся я второму тренеру Новикову.

* * *

Во втором тайме, при счёте — 1: 0 в пользу красно-былых, Константин Бесков, который по традиции смотрел матч со зрительской трибуны и моего выступления на лавке не слышал, выпустил на поле вместо правого полузащитника Валерия Глушакова юного Фёдю Черенкова. Кстати, за голевую комбинация Бесков поблагодарил в перерыве всю тройку футболистов: Гаврилова, Шавло и Ярцева, и добавил, что можете же когда захотите.

Однако единственный всплеск активности, который привёл к забитому мячу, так и остался единственным островком остроатакующего футбола. А где-то на 60-ой минуте матча, мои глаза незаметно закрылись, и я неожиданно провалился в сладкую дрёму, в которой вдруг увидел учёного Григория Саныча, пытавшегося мне что-то важное до сознания донести. Но видать, и в царстве Морфея нет порядка — то звук не слышно, то картинку не видно. Наверное, гастарбайтеры ремонт делали, вот что мне сейчас Саныч хотел сказать, а?

— Никон! — Вдруг гаркнул мне в ухо Саша Калашников.

— Чё? — Вздрогнул я. — Всё, отмучились? Финальный свисток?

— На замену беги быстро, Мишку Булгакова подбили! — Подтолкнул меня он.

И я, скинув трико и олимпийку, моментально рванул к бровке, по пути стараясь как можно активней двигаться, чтобы разогреть мышцы.

— Ты, что уснул что ли? — Посмотрел на меня второй тренер Новиков.

— Как можно, такой ураган на поле. Я Фёдор Сергеевич весь мысленно в борьбе!

— У тебя пять минут, давай поактивней там, — похлопал меня по плечу он.

«Поактивней в этом сонном царстве — это значит ползать трусцой», — усмехнулся я и посеменил в нападение, ведь Миша Булгаков сегодня выходил играть под выдвинутого вперёд нападающего Георгия Ярцева. Но спросонья, совершенно случайно столкнулся с Юрием Гавриловым. И тут раздался свисток судьи.

— Ты чё, выпил? — Шикнул на меня Гаврилов.

«Не выпил, но соображаю пока медленно», — подумал я, затем увидел стоящий передо мной мяч, а на расстоянии в девять метров хилую «стенку» из двух футболистов бакинского «Нефтчи». Вопрос — что я должен был подумать? Мишку сбили, это штрафной удар, это мяч, значит надо разбежаться и отомстить за грубую некрасивую игру. Что я мгновенно и сделал — резко рванул и шибанул по мячу шведкой, так как нарушение правил произошло с левого края атаки, откуда лучше крутить в ближнюю верхнюю левую девятку. От мощнейшего удара мяч аж жалобно взвыл, а потом, пролетев двадцать пять метров, поцеловал левую штангу и отрикошетил в сетку ворот бакинской команды.

— Гооол! — Обрадовались зрители на сочинском центральном стадионе, что не зря сегодня пришли на футбол.

— Ты чё сделал? — Опешил Юра Гаврилов. — Это же был мой штрафной.

— Да? — Я почесал затылок. — Извини, закимарил там на «банке». Но в следующий раз так не ошибусь.

— Следующего раза не будет, — буркнул недовольно Гаврилов.

А когда игра возобновилась, Юра Гаврилов действительно привёл свою угрозу в действие, ибо меня он на поле в упор не замечал, как и остальные парни спартаковского костяка. Поэтому я две минуты