Россия в шубе. Русский мех. История, национальная идентичность и культурный статус - Бэлла Шапиро

подходе предмет «мехового» исследования занимает стыковое пространство между политической и социально-экономической историей России, историей ее культуры, культурной антропологией, историей костюма и моды, и имагологией – относительно новым научным направлением, чьим проблемным полем являются вопросы формирования национальных образов.

Соответственно, шуба как часть русского национального костюма и как часть культурной истории России является не просто одеждой людей ее населяющих; в гораздо большей степени, чем все прочее вещественное окружение, она представляет символ – но не только определенной культурной группы, но – шире – этноса, нации, эпохи.

«Меховая» тема сегодня практически не изведана – и в мировом[17], и в русскоязычном исследовательском сегменте[18]. Настоящее исследование предназначено восполнить данную лакуну. Это ни в коем случае не история фасонов и силуэтов, а история идей – политических, социально-экономических, научных, сопровождающих движение истории русского меха.

Глава 1

До появления шубы: мех в народных представлениях славян и в истории Древней Руси (до XIII века)

Древнейшие меховые одежды. Люди, впадающие в спячку

Древнейшие сообщения о славянах, относящиеся к V – VI векам, связаны с их нападениями на Византийскую империю. Они описывают военный быт, тактику и стратегию, но мало сообщают об их внешнем виде, а также о тех ценностях, которые могли бы стать предметом обмена и торговли[19]. В ту бурную эпоху мех северо-восточной Европы еще не представлял большого интереса для богатых южных и западных соседей славянских племен. Стабильной меховой торговле мешали не только бесчисленные войны и передвижения народов, но также отсутствие единой государственной власти, контролирующей природные ресурсы региона.

Нет сомнений, что мех использовался для изготовления одежды первыми славянами и их предками с древнейших времен[20]. Использовали мех и кочевые соседи праславян: скифы носили куртки и безрукавки из выделанного меха и кожи[21]; из войлока, шкур и шерсти они делали головные уборы себе и своим коням. Скифская элита носила кожаные куртки, подбитые соболем, теплые и удобные для верховой езды[22].

Стоит вспомнить, что предки славян за много веков до нашей эры расселились на обширных землях, простиравшихся на север и восток от Карпат[23]. Их важнейшим занятием было земледелие, но и охота занимала в жизненном укладе значимое место[24]. Широко была распространена и добыча пушного зверя. Судя по археологическим данным, в V – IV веках до н. э. предки славян сконцентрировались в районе Среднего Поднепровья, где тесно взаимодействовали с различными скифскими племенами[25]. В середине V века до н. э. греческий историк Геродот, собирая материал для книги об истории войны с персами, посетил владения скифов в Причерноморье[26]. Здесь он составил описание местных племен, упомянув среди них особый народ «сколотов», живущих на Днепре и сильно отличающихся от кочевников-скифов. По сведениям Геродота, сколоты занимались охотой и земледелием. Вероятно, эти племена были ближайшими предками славян, во всяком случае, были близки им по своей культуре[27].

Описывая этот народ, Геродот упомянул и живущих по соседству с ними «козлоногих людей», а затем лесное племя, мужчины, женщины и дети которого спят шесть месяцев в году, как впадающие в спячку медведи[28]. Упоминание «козлоногих людей», может быть, свидетельствует об использовании этими древнейшими народами Европы больших меховых сапог; люди, впадающие в зимнюю спячку, скорее всего, своими действиями имитировали поведение медведя, в чем можно видеть признаки его особого почитания[29].

Поклонение медведю в древней Европе было весьма распространенным явлением[30]. Его корни уходят в первобытную эпоху – время господства охотников и начала одомашнивания скота. Во всех медвежьих культах этот зверь связывался с образом помогающего предка, прародителя, сородича, заботящегося о жизни рода и животных, в особенности домашнего скота; частью культа было обрядовое ряженье в его шкуру[31].

Вызывает интерес и описание Геродотом соседей скифов – невров: «Эти люди, по-видимому, колдуны. Скифы и живущие среди них эллины, по крайней мере, утверждают, что каждый невр ежегодно однажды в год на несколько дней обращается в волка, а затем снова принимает человеческий облик»[32]. По всей вероятности, речь идет об обычае ряженья в шкуру волка для определенных ритуальных действий. Об этом может свидетельствовать сам образ волка в славянской мифологии как существа, способного перенести главного героя в Иной мир[33]. Среди славянских племен были известны лютичи, получившие название от табуированного обозначения волка – «лютый».

Таким образом, уже в праславянской культуре прослеживается особенное отношение к одежде из меха. Характерное для многих древних культур, оно будет развито в народных представлениях, о чем более подробно рассказывается в пятой главе.

Мохнатый бог Велес

Почитание медведя в славянском язычестве нашло свое воплощение в культе «скотьего бога» Велеса – покровителя домашнего скота, бога торговли и богатства, плодородия и изобильного урожая[34]. В народной среде этот культ со временем трансформировался, и функцию заботы о скоте взял на себя всякий мелкий пушной зверь, живущий возле человека[35].

Древняя традиция дожила как минимум до конца XX века, когда она была зафиксирована этнолингвистическими экспедициями в Полесье. Жители этого края считали покровителем домашнего скота живущую рядом с ними ласку, полагая, что это не просто меховой зверек, а дух – покровитель скотины: его нельзя прогонять, напротив, следует всегда заботиться о нем, кормить; смерть ласки непременно приведет к гибели домашнего скота[36]. Так ласка приняла на себя функции предка-покровителя, мистического защитника дома из Иного мира, помогающего потомкам. Если ласка начинала «мучить» скот или же в «скотьем» хозяйстве возникали другие трудности, ей приносили в качестве подношения шкуру барана или козла[37]. В данном случае очевидна устойчивая связь меховой шкуры и достатка – представление, уходящее корнями в глубокую древность и отразившееся в известном античном мифе о золотом руне.

Обрядовая магия, связанная с ряженьем в шкуры, по-видимому, способствовала формированию представлений о том, что одежда из меха сама по себе является признаком благополучия, достатка и благоденствия. Вскоре меха стали играть роль денежного эквивалента, и чем больше у человека меховых изделий – тем, считалось, богаче и счастливее проходит его жизнь. Так постепенно мех принимал на себя роль символа жизненного процветания, плодородия и изобилия.

Представления об особом значении меха закономерно отразились и в русском фольклоре. В одной из сказок, опубликованных А. Н. Афанасьевым, говорится о губителе – страшном Змее и Никите Кожемяке, занимающемся выделкой кож и меха. Именно он взялся победить этого Змея. После чего два персонажа договорились поделить между собой весь мир, проводя огромную межу (Змей впрягся в соху, а Никита принялся пахать)[38]. Само по себе такое разделение довольно показательно: Змей, как представитель Иного мира, должен жить в своем, а человек в своем, земном мире. Именно Кожемяка становится героем, способным вернуть благоденствие и процветание земному царству. В сказке его способности объясняются тем, что он обладает огромной физической силой, поскольку занимается тяжелым ручным трудом. Это позднее толкование не может быть единственным и убедительным, так как тяжелой работой занимались и другие ремесленники. Не исключено, что способности Никиты как героя-змееборца проявились в связи с необычным, сакральным характером его профессии – выделкой кожи и меха.

Сакральность меха в народной традиции ярко проявлялась во время Святок – праздничного комплекса из двенадцати дней в промежутке от Рождества до Крещения[39], имевшего глубокие корни в славянском язычестве и тесно связанного с культом предков[40]. Это время праздничного действа, означавшего наступление важных изменений в природе и жизни. Святочные гуляния были пограничной полосой, знаковым символом перемен[41]. Святочные пиршества и гуляния были типичны для культуры народного карнавала с его безудержным весельем, переворачиванием всего «с ног на голову» и ряженьем, в том числе в меховые шкуры. По сути, ряженье означало переодевание в представителей Иного мира и, прежде всего, в духов предков-покровителей, которые, пользуясь временным размытием сакральных границ, проникали в мир людей. Их появление было ожидаемым и желанным, поскольку они играли положительную роль, связанную с зарождением