Мертвая тишина - Анна Денисова
За спиной он услышал приглушённый голос Ольги:
— Ну что, опять спасаем всех подряд?
Аня ей не ответила.
Когда Денис вернулся, Матвей сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Он даже не поднял глаз, только пробормотал что‑то невнятное.
— Ничего нет, — коротко сказал Денис, опуская рюкзак. — Придётся терпеть. Пей больше воды и спи.
Матвей издал глухой стон, но не возразил. Он знал: в этом мире больше нет лёгких путей.
Ольге надоело возиться с тряпками. Её никогда не прельщали домашние заботы — с детства она бунтовала против навязанных ролей: «Что за стереотипы?! Если женщина, значит, должна шить, убирать, готовить…»
Она резко встала, раздражённо бросив чью-то рубашку на стол. Ткань глухо шлёпнулась рядом с катушками ниток и ножницами. Ольга подошла к окну — оно было приоткрыто, и летний жаркий ветерок слегка колыхал занавески, принося с собой запах разогретого воздуха и листвы.
За окном расстилался лес — густой, молчаливый, будто поглощавший все звуки цивилизации. Ольга смотрела на него с тоской. Как же достало мотаться по этим чащам, спать в чужих домах, латать одежду, добывать еду… Ей хотелось шума города, неоновых вывесок, движения людей и машин — всего, к чему она привыкла за много лет. Хотелось кофе из кофейни на углу, музыки из открытых кафе, вечерних прогулок по освещённым улицам.
Она вздохнула, проводя ладонью по раме. В этот момент за окном мелькнула фигура Дениса. Он шёл к тому месту, где они оставили трейлер — высокий, собранный, с этой своей привычной походкой, в которой чувствовалась уверенность человека, знающего, куда идёт.
Ольга чуть оживилась. «Это шанс побыть с ним наедине. Прощупать почву, так сказать…»
— Пойду прогуляюсь, — резко сказала она, разворачиваясь к двери.
Аня и Елена молча посмотрели ей вслед. Аня лишь приподняла бровь, но ничего не сказала. Елена же тихо цокнула языком, возвращаясь к шитью.
Ольга почти дошла до трейлера, когда оттуда вышел Денис. В руках он держал две рации, проверял их, хмурясь над настройками. Солнце играло на его скулах, подчёркивая резкость черт.
— Привет, — сказала Ольга, улыбаясь и намеренно замедляя шаг.
Он удивлённо поднял взгляд, на секунду замер, потом хмыкнул:
— Привет… Виделись вроде уже.
— Ты с Димой уходишь? — спросила Ольга, подходя ближе. Она специально выбрала угол, чтобы солнце падало на её лицо, подчёркивая черты, а ветер слегка взъерошивал волосы.
Денис кивнул, собираясь обойти её и направиться к дому:
— Подожди, я хочу пойти с вами, — добавила она, делая шаг вперёд.
— Зачем? — Денис удивился ещё больше, даже остановился.
— Ну как зачем… Помогу. Прибить маньяка, — она рассмеялась, но смех прозвучал натянуто.
Денис с минуту смотрел на неё, будто пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз. Потом покачал головой:
— Э‑э… Это не я решаю. Спроси Димона.
Ольга сделала ещё один шаг к нему — слишком близко, почти в личное пространство. И тут нога её подвернулась на неровном камне. Она вскрикнула и начала падать. Денис рефлекторно подставил руки, подхватив её за талию.
— Ты чего? — недоумённо спросил он, удерживая её.
Ольга не отвечала. Вместо этого она крепко прижалась к нему, проводя пальцами по его напряжённым рукам, охватившим её. «Какие сильные у него руки…» — мысленно простонала она, чувствуя прилив желания. Тепло его тела, запах пота и металла, твёрдость мышц — всё это ударило в голову, как вино.
Денис встряхнул её, поставил на ноги, резко убрал руки:
— Нога...подвернулась, — пролепетала Ольга, опуская глаза.
Он развернулся и, не говоря больше ни слова, пошёл к дому. Его шаги были твёрдыми, размеренными — ни тени эмоций.
Ольга осталась стоять, стиснув зубы. В груди кипела досада — не на Дениса, а на себя. «Глупо. Слишком очевидно». Она провела ладонью по лицу, стряхивая наваждение, и медленно направилась обратно к дому. За спиной шелестел лес, будто смеясь над её неудачами.
Егор Морозов, восемнадцатилетний парень с цепким взглядом и умелыми руками, ловко обращался с любой техникой. Этому его с детства учил отец — увлечённый радиолюбитель, который видел в сыне продолжателя своего дела. В их квартире всегда царил особый порядок: на рабочем столе — аккуратно разложенные инструменты, на полках — катушки, конденсаторы, платы, а в воздухе неизменно витал запах канифоли и горячего припоя. По вечерам отец, надев очки с увеличительными стёклами, терпеливо объяснял Егору тонкости радиотехники: как читать схемы, как паять без перегрева, как ловить эфирные волны.
Сейчас Егор сидел за столом, в мужской спальне.
Перед ним лежал радиоприёмник, найденный в сарае: старый, с потрёпанным корпусом и потускневшими шкалами. Егор осторожно поворачивал ручки, прислушивался к шипению и треску в динамиках. Пока — ничего. Только белый шум, будто мир замолчал навсегда.
Мысли невольно вернулись к отцу. Егор вздохнул, провёл ладонью по крышке приёмника, словно пытаясь передать ему частицу той уверенности, что когда‑то излучал отец.
«Папа… мама… Где вы? Что с вами?»
Он так и не знал, живы ли они. Может, они где‑то прячутся, пытаются выжить, как и он. А может… может, уже давно ходят по улицам, клацая зубами, с пустыми глазами, как те, кого называют «бродячими». От этой мысли внутри всё сжималось, но он гнал её прочь.
Когда начался хаос, Егор был с дедом. Дед иногда приезжал в гости, ненадолго, не любил оставлять свою ферму на чужих людей. Они поехали на рынок — на другой конец города. Деду нужно было прикупить какие-то мелочи: гвозди, проволоку, семена. Он плохо знал местность, поэтому взял Егора с собой — тот хорошо ориентировался в городе.
Обратно они не попали.
Улицы в один миг превратились в ад: люди бежали, кричали, машины врезались друг в друга, кто‑то падал, а потом… вставал. Уже другим. Тогда ещё никто не понимал, что это не просто «странные болезни» или «массовые психозы», как говорили по телевизору. Это было начало конца.
Им с дедом повезло.
Егора должны были забрать в армию летом. Он сам хотел служить — мечтал о десантных войсках, о марш‑бросках, о товарищах по оружию. Даже готовился: бегал, подтягивался, изучал уставы. В школе учителя хвалили его за собранность и ответственность, друзья уважали за надёжность. Но мир рухнул раньше, чем он успел надеть форму.
Теперь его служба — другая. Выживать. Искать. Надеяться.
Егор снова повернул ручку настройки. Шипение, треск… Тишина...
