Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц
– Волохов, я тебя убью! Я надеялся на твое хладнокровие и здравомыслие! А вы с ней на пару творите…
– Ну да, надо было сначала у тебя взять парочку мастер-классов…
– Что?!
– Я перезвоню. – Даниил без сожаления сбросил звонок тестя и заметил, что Софи проснулась и печально смотрела на него.
– Я идиотка, да?..
– Нет. Просто у тебя депрессия. – Волохов стащил с себя пиджак и попытался размять плечи и шею. В палате раздался тихий хруст. – Черт…
Софи издала смешок, а Даниил смущенно улыбнулся:
– Ну да. Я не двадцатипятилетний юноша. Еще немного – и начну жаловаться на сквозняки и обвинять молодежь в недостатке ума и воспитания.
– Слабо верится…
– Так что насчет смены обстановки? Давай сгоняем в Копенгаген сразу после Нового года?
– Почему туда?
– Снежно, сказочно и дорого.
– Прям как ты любишь.
Волохов снова хрустнул шеей и обессиленно рухнул на кушетку.
– Я тут надолго?
– Не думаю. Уверен, вечером мы будем дома.
Софи удивленно вскинула бровь:
– Ты весь день будешь тут?
– А ты против?
– Нет…
* * *
– Свадьба? В смысле… вообще? Или прямо сейчас?
Денис, Арчи и Вова сидели в палате Димы и удивленно переглядывались.
– Как только меня отсюда выпустят. – Сокол терпеливо морщился, пока медбрат заканчивал обрабатывать его швы, и щелкал крышкой маленькой черной коробочки, внутри которой сверкало колечко с квадратным бриллиантом.
– Но… К чему такая спешка? Мы только-только Джокера похоронили…
Цокнув языком и нахмурив брови, Дима посмотрел на Дениса:
– Ты в курсе, почему меня раскроили второй раз?
– Да. Тромб. Но причем тут это?
– У тебя есть для меня стопроцентная гарантия, что это не повторится? Через неделю, месяц, полгода? Когда я буду уже не под носом у хирурга, а сам по себе? Я хочу быть уверен, что при таком раскладе Лера не останется ни с чем. Хочу, чтобы моя доля «Феникса» оказалась у нее, если повторится худший сценарий, и еще один всратый тромб перекроит все мои планы на долгую счастливую жизнь.
– Сомневаюсь, что это сделает ее гипотетическое горе меньше. Но если ты так хочешь, можешь составить завещание. А устраивать пир во время чумы…
Арчи усмехнулся, прервав их диалог:
– Дэн, мы вроде все вместе смотрели гребаного «Гарри Поттера».
Денис поперхнулся:
– Чего?
– Чего-чего. Ты забыл? Этот бородатый старикан тогда очень точно сказал: «Не жалей мертвых, жалей живых». Уж Джокер точно был бы рад такой движухе!
– Ну да. Сейчас бы цитировать магов из детской сказки… Идиотизм.
– Ну значит, тебя прикрыл идиот.
– Да причем здесь это?! – Денис вскинулся и сделал несколько шагов по палате.
– Я не собираюсь устраивать вечеринку в масштабах свадьбы Волохова. Но и просто сходить в загс за свидетельством не хочу. Что-то должно остаться в памяти. И у меня, и у нее.
– Дэн, правда. – Вова посмотрел на Морока. – Надо двигаться дальше. Жизнь не закончилась на том, что с нами произошло. Даниил навсегда останется в памяти. Об этом даже спорить тупо. Но нам нужно что-то, чтобы снова ощутить нашу нерушимость. Почему бы и не скромное торжество?
– Спасибо, – буркнул Дима.
В палате повисла тишина. Каждый думал о своем.
Сокол продолжал рассматривать кольцо и размышлял, как бы понятнее намекнуть Лере на черное кожаное платье вместо белого воздушного. Он в общих чертах знал историю Арчи и не горел желанием создать дополнительное напряжение.
Вова изо всех сил надеялся удержать парней от эмоционального раскола, который уже откровенно маячил на горизонте. Это была его единственная за долгое время семья. И он боялся вновь остаться один на один с целым миром и своим извечным чувством вины.
Арчи уныло свыкался с мыслью о том, что Аня снова будет с грустью смотреть на очередную жену «Феникса». Но доводы Сокола и в нем всколыхнули идею о необходимости узаконить отношения. Как минимум, Аня точно получит его собственную долю. Как максимум… в больнице сможет принять правильное решение, если в следующий раз Арчи повезет меньше.
Денис отвернулся к окну и уперся ладонями в подоконник. Его сознание бушевало ярким пламенем самобичевания. Он окончательно перестал понимать, что за дичь творилась внутри него. Почему он огрызался своим самым близким друзьям? Почему все последние его решения вне войны были хуже некуда? Почему ему хотелось захлебнуться в адреналине и забыть обо всем?
Алиса тонко чувствовала его панические настроения и пыталась поддерживать его. Но Денис понимал, что его жизненный прицел знатно сбился, а смерть Джокера окончательно подкосила уверенность в будущем и в правильности выбранного пути.
Может быть, парни были правы. Ему срочно нужно было ощутить нерушимость «Феникса» и перестать отгораживаться ото всех. Морок вздохнул и снова посмотрел на друзей:
– Мне сложно мыслить здраво. Не покидает ощущение, что я на краю сумасшествия.
– Дэн, ты чего? – Арчи поперхнулся от услышанного.
– Не знаю. Я впервые… потерялся.
– Просто протяни руку. И мы тебя выведем. Как ты нас. В прошлом. – Сокол склонил голову на бок. В его красных глазах Денис боялся снова увидеть разочарование или осуждение. Но Дима смотрел на него без злости, а, скорее, с беспокойством.
– Брат, заканчивай страдать в одиночестве. Мы все уже давно все поняли друг о друге. И не для того десять лет сражались плечом к плечу, не для того, рискуя всем, крушили «Фобос» и создавали на его обломках «Феникс», чтобы вот так взять и раскрошиться.
Денис кивнул:
– Дим, когда тебя выписывают? Есть прогнозы?
Сокол довольно улыбнулся:
– Обещали через неделю перевести на домашний режим восстановления с тремя посещениями в неделю для реабилитации.
– Что, прямо под Новый год? – хмыкнул Арчи.
– Ну… Потратите на нас двадцать девятое декабря?
* * *
– Фил?
– Все зависит от темы разговора.
Лера хмыкнула в трубку:
– Если свадьбы еще не сидят у тебя в кишках…
– А мне знаком твой голос. Мы, случайно, не спали?
– Нет, дружок. Я та самая подружка невесты с ретро-свадьбы.
– М-м-м… Твой верзила тебя бросил, и ты вспомнила обо мне?
– Нет.
– Жаль.
– Я вспомнила о тебе, потому что мой верзила сделал мне предложение…
– Пупсик, сорян. Меня уволили
