Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц
Морок присел и собрал в кучу остатки мыслей, метавшихся в его воспаленном мозге. Все эти дни он почти не спал и с трудом балансировал между желанием отрубить все средства связи и хотя бы пару часов в тишине пообнимать Алису, заставив ее саму перестать нервничать, и необходимостью как-то быстро решать сотни вопросов, сдерживать внутри себя черные эмоции, липкое чувство вины за ранения Димы и выкидыш Леры… Сердце шарахалось между ребрами, пульс оглушал. В какой-то момент он не выдержал и принял красную капсулу, чтобы хоть немного сосредоточиться.
– Послушай… Дим, мне ужасно не по себе. И такие дерьмовые вести я никогда никому не приносил…
Сокол перестал дышать.
– В общем… – Денис явственно ощутил, как все мышцы спины сжались в тугом спазме. – Она была беременна. Совсем маленький срок… И не выдержала… Когда у тебя после операции была остановка сердца… Она… У нее… случился выкидыш.
Сокол обеими руками ухватился за края кровати, боясь, что свалится от головокружения.
– Че… Чего?!
* * *
– Лера!!! – Дверь в палату с грохотом распахнулась.
Пики сжалась в комок, но так и продолжила лежать лицом к стене.
– Сокол! Ты охренел?! Швы разойдутся!
Но Дима угрожающе зыркнул на Вову, и тот отступил.
– Лера… – Дима с упорством сумасшедшего ковылял на костыле к ее койке.
– Сокол… – Она еле нашла в себе силы подняться. После случившегося аппетит совсем пропал, и Лера третий день почти ничего не ела.
– Маленькая моя… Солнце… – Он обессиленно опустился на край кровати и прижал ее к себе.
– Сокол…
– Прости меня… Это я виноват…
– Нет… Я снова не справилась… Не удержала…
– Не говори так. – Ее слезы мгновенно промочили его больничную пижаму, но Дима, прислонившись спиной к стене, не чувствовал уже ничего, кроме родного запаха. – Лера… Если бы я знал…
– То что?.. – Печальные голубые глаза встретились с виноватыми серо-зелеными. – Ты бы не прикрыл его?
– Я… Не знаю…
Они сидели неподвижно несколько минут. Каждый пытался ни о чем не думать и не представлять никакие «если бы».
– Солнце.
– М-м-м?
– Я хочу… – Тяжело сглотнув, Сокол закрыл глаза, свел брови к переносице и тихо, но уверенно произнес:
– Хочу, чтобы ты стала Перовской.
– Что?..
– Когда мы поженимся. Ты будешь Лерой Перовской. Ясно?
Она всхлипнула и спрятала лицо на его груди:
– Дим…
– Я не спрашиваю.
– Я боюсь… Если мы поженимся, с высокой долей вероятности ты не станешь… отцом.
– Со стопроцентной вероятностью я не буду хотеть просыпаться по утрам без тебя рядом.
– Дима…
– Прости, что без кольца.
Лера резко вздохнула:
– Дима!!!
– Что?
Она смотрела на свои трясущиеся окровавленные пальцы. Сокол уныло усмехнулся:
– Да блин… Швы…
* * *
Макс вернулся домой снова за полночь. Без Леры, Волохова и парней все вопросы «Феникса» булыжником придавили его к земле. Свят успешно подтверждал свои слова, когда-то сказанные Мороку, об умении быть лояльным и торчал в офисе вместе с ним почти круглые сутки, молниеносно подхватывая организационные вопросы и не давая ни одному клиенту заподозрить неладное.
Скай и Сатир взяли на себя участки Сокола и Арчи. Макс, как мог, проводил тренировки, стрельбы, в промежутках координировал почти полсотни полевых агентов и, когда вспоминал, иногда ел.
– Андрей, чего не спишь?
– Жду зомби по имени Максим Давыдов.
– Гаденыш… – Он взлохматил шевелюру сына, который с недовольным лицом вывернулся из-под его руки и пошел на кухню.
– Яичницу будешь?
– Да. Все буду…
Андрей успешно справлялся без помощи отца, но Макса все равно накрывало чувство вины за нехватку времени на сына, вынужденного так рано и резко повзрослеть.
– Как дела в школе?
– Да ровно. Ну так…
– Рассказывай…
Андрей преувеличенно усердно разбивал яйца и сопел, оттягивая ответ.
– Я не буду ругаться… Говори.
– Да блин. С сочинениями засада. Училка пристала. Не понимает, что не умею я вензелями писать! То ей мнение мое не нравится! То полторы страницы – мало! А чего размазывать?!
– Действительно… – Макс усмехнулся и вспомнил примерно такие же свои мысли в школьном возрасте. – Пусть поставит трояк и отвалит.
Голова гудела, спину ломило, и Макс, борясь со сном, ковырял вилкой импровизированный ужин.
– Па.
– Чего?
– Ты так все время пашешь?
– Нет, Андрей. Просто сейчас такой период… Скоро все придет в норму.
– А можно я завтра после школы приеду? Мне нужно спросить кое-что у Леры.
Макс от удивления поперхнулся и уставился на сына:
– А у меня не можешь?
– Нет… – Андрей залился румянцем. – Это про девчонок.
– Ха-ха! Ну я вроде тоже в них разбираюсь!
– Нет. Там другое… Там только девчонка сможет помочь.
– Малыш, Лера на больничном. Насколько срочный у тебя вопрос?
В домофон позвонили.
– Блин. Кого принесло? – Макс глянул в телефон. Ни сообщений, ни пропущенных звонков от «Феникса» не было. Он подошел к двери и взял трубку: – Кто?
– Максим…
– Вета?!
– Я… Мне некуда больше… – Слабый голос прервался, и Макс услышал всхлипывания.
– Заходи.
Он стоял у двери, слушая шум поднимающегося лифта, но, когда Вета вышла на лестничную клетку, буквально онемел: она была бледной как снег. В тонком пальто, без шапки и шарфа, судорожно прижимала к себе притихшего Честера с забинтованной передней лапой. И боялась поднять глаза на Макса.
– Вета?..
– Привет…
– Что случилось?
Вета вытерла рукавом слезы, и он заметил. На ее скуле темнел кровоподтек. Макс приподнял ее лицо за подбородок и завел волосы за ухо:
– Кто?
Вета тряхнула головой и снова посмотрела вниз.
– Кто?! Ты что, вернулась к этому ушлепку?!
– Прости… Я… Мама сказала, что он… Что он ходит к психологу… И потребовала… Я… – Всхлипывания Веты перерастали в истерику. – Идиотка… Я… Я подчинилась… Я… Макс…
Он скрипнул зубами от бешенства и порывисто прижал к себе трясшуюся Вету с тихо мяукнувшим испуганным котом.
– Прости меня… Я… я… Она… сказала… она…
– Тшш… – Макс с закрытыми глазами вдыхал морозный запах ее холодных волос и изо всех сил пытался не потерять над собой контроль. – Завтра
