Коллекционер ошибок - Эмма Райц
Хостес проводила их к уютному столу у окна и пожелала приятного вечера, оставив меню и винную карту, оформленные в виде антикварных кожаных тетрадей.
– Милое местечко, – Лера утопала в мягкости кресла с высокой спинкой и темно-синей бархатистой обивкой.
– Я знал, что тебе понравится, – Денис задумчиво листал меню.
Заметив несколько знакомых лиц постоянных клиентов «Феникса», Пики тоже сосредоточилась на выборе блюд.
– Как парни? – спросил Денис, когда официант принял их заказ.
– Нормально, – Лера махнула ладонью, будто разговоров и нервозности было намного больше, чем реальных проблем. – Сатир уже через сутки начал проситься домой. А теперь саботирует процедуры и… э… ну ты понял, – она забавно поморщилась, скрыв улыбку за бокалом воды.
– Заигрывает с медсестрами? – хмыкнул Морок.
– М-м-м… Условно.
– Поэтому в «Фобосе» все медики были мужчинами.
– Крайне благоразумно.
– А как Андрей?
При упоминании о Давыдове-младшем Денис уже не впервые заметил необъяснимое изменение выражения лица Леры.
– Очнулся сегодня днем. Ослаблен отравлением, но жить будет, – процедила Лера.
– Тема Давыдовых тебе не сильно приятна в последнее время?
– У меня уже передозировка их семейкой, – челюсти Пики сжались.
– Понял, – Морок примирительно вскинул ладони. – Что ж, тогда…
«Комплимент от бармена к заказу для вас и вашей спутницы!» – перед Лерой возник бокал белого вина, а Денису подали порцию виски и стакан с несколькими кубиками льда.
– Э… Спасибо, но я за рулем, – он улыбнулся официанту.
– О, в таком случае вы можете выбрать любой десерт из меню!
– Ты что-нибудь хочешь? – Морок кивнул Лере.
– У вас есть штрудель?
– Разумеется, – официант сделал пометку у себя в смартфоне и удалился.
Сделав глоток, Пики посмотрела в окно на припорошенный снегом вечерний город, потом глянула на часы и, опустив глаза, резко погрустнела.
– Эй… Ты чего? Вино так себе? – Денис попытался пошутить, но осекся, когда Лера уставилась на него.
– Помнишь…
– Что помню?
– В эти самые дни… Тогда… – бездонные глаза цвета грозового моря резко наполнились соленой влагой. – Мы зализывали раны в попытках воскреснуть.
С запозданием вспомнив о датах, Денис мысленно выругался: «Вот я дебил…»
Лера, неловко улыбнувшись, вытерла слезы рукавом темно-бордового платья:
– Прости. Или… ты поэтому меня позвал?
– Нет, – вздохнул Морок. – Не поэтому.
– Прости. Я… Я до сих ненавижу декабрь.
– Слушай… Только, пожалуйста, не рычи. Но я уже переживаю. Столько лет прошло, а ты с маниакальным упорством продолжаешь жить старыми эмоциями.
Улыбка резко сползла с лица Леры, а ее взгляд стал колючим. Она обняла себя обеими руками и снова молча уставилась в окно.
– Вот об этом я и говорю… Ты, может быть, не замечаешь. А если кто-то говорит тебе, то либо огрызаешься, либо уходишь в себя.
Пики сжала губы и угрожающе процедила:
– То есть ТЫ прошлое отпустил? В таком случае с нетерпением жду знакомства с новой госпожой Морозовой.
– У меня нет новой госпожи Морозовой, – превозмогая раздражение, ответил Морок.
– Моя зацикленность мешает тебе жить? Не дает радоваться новому дню? Очередному миллиону на твоем счете? Новой тачке в коллекции?!
– Нет, не мешает…
– Тогда чего ты до меня доебался? – двое мужчин за соседним столиком удивленно повернули головы в сторону Леры, но та заставила их резко отвернуться, бросив хищный взгляд.
– Потому что ты мне не безразлична, Волкова, – Морок утомленно провел ладонью по лбу. – И твое поведение…
– Ты мне тоже дорог. Но почему-то я не ковыряю тупым ржавым ножом твои душевные раны. А ты вдруг взял это за привычку!
– Прости, – Денис мысленно упаковал свои еле оформившиеся чувства и с трудом подобранные слова в картонную коробку, замотал скотчем и швырнул на задворки сознания. – Ты права… Это не мое дело. Больше не лезу.
– Спасибо!
Ужин прошел в тишине и без особого удовольствия. А к принесенному после горячего блюда штруделю, с дьявольски притягательным ароматом корицы и изящно подтаявшим шариком сливочного мороженого, Лера в итоге даже не притронулась, выпив заказанный эспрессо двумя глотками.
– Что? – заметив на себе пристальный взгляд Морока, она невольно поежилась.
Серо-голубые глаза с капелькой золота задумчиво опускались по ее лицу, задержались на губах, на долю секунды коснулись декольте и, моргнув, устремились к ночному небу.
– Ничего. Ты была права. Нам противопоказаны совместные приемы пищи.
– Нет, Денис. Нам противопоказано говорить о прошлом.
– Как скажешь.
Вернув Пики домой, Морок ехал к себе, опасно нарушая скоростной режим и через раз игнорируя сигналы светофоров. Ему хотелось рвать и метать. Давно дремавшее на дне сознания бешенство вдруг вспыхнуло ледяным пламенем.
Стоило признаться самому себе, что вконец устал от одиночества и собственноручно созданного прижизненного ада, что увидел в Лере ту, рядом с которой с новой силой захотелось жить и просыпаться по утрам не с тяжелыми мыслями самобичевания, а с желанием надышаться кислородом допьяна, как все пошло по одному месту…
От гневных мыслей Дениса отвлек звонок.
– Да, Макс.
– Мне тут птичка напела… Ты снова позвал Лерку на свидание? – после возвращения Андрея Давыдов-старший повеселел, и его голос в динамике звучал крайне жизнерадостно.
– На ужин.
– И как? Можно поздравить?
– Нет.
– А что так?
– Посмотри на календарь.
– Э… Смотрю. И?
– И отсчитай четырнадцать лет назад.
– Блин…
– Скажи мне, что я дебил.
– И ты в итоге даже не признался?
– А смысл, Макс? Она готова отпустить прошлое не больше чем пять лет назад.
– Вдруг бы твои слова заставили ее задуматься?
– Мои слова заставили бы Леру разве что выгнуть свои чертовы брови и начать избегать меня.
– Ты слишком пессимистичен!
– Я просто… Не знаю. Не хочу потерять близкого человека. Вас и так можно по пальцам одной руки пересчитать.
– Блин. И как ты теперь?
– Никак. Перетерплю. Перешагну и пойду дальше. Один, значит, один. Я привык.
– Жаль…
– Похер. Закрыли тему.
Неделю спустя Фенрир и Сатир наконец-то услышали от лечащего врача долгожданное: «Завтра утром готовьтесь к
