Лекции профессора Правдорубова - Федор Галич

сексом для удовольствия. Разрешив заниматься ЭТИМ только для продолжения рода. Причём, если беременность не наступает, то пусть привлекают трахающиеся стороны к уголовной ответственности за ИМИТАЦИЮ ЗАЧАТИЯ. Как за подделку денежных госзнаков. А сейчас, получается, что заниматься сексом и получать удовольствие законом разрешено, а читать стимулирующую желание литературу или смотреть фильмы — ЗАПРЕЩЕНО. Мол, хотите стимулировать потенцию — жрите разрешённые и продающиеся в аптеке таблетки. А если человеку противопоказанно кушать таблетки? Если у человека нет запасной печени? Или ему просто приятней посмотреть красивое видео, чем глотать какие-то безвкусные пилюли? То тогда ему можно совсем забыть про радость от секса?

Почему, например, исключительно для лечебно-профилактических целей, не продавать, в той же аптеке, «стимулирующую» литературу и эротическое видео? Пусть даже ПО РЕЦЕПТАМ или хотя бы по паспорту, как спиртное и сигареты, чтобы оградить несовершеннолетних, ещё пока не нуждающихся в стимуляции? Так ведь и сейчас уже давно и ЗАКОННО существуют сексшопы и алкомаркеты, где лицам, достигшим зрелого возраста можно официально приобрести продукцию, приободряющую и душу и тело. А если смотреть и читать — МОЖНО, то почему писать и снимать НЕЛЬЗЯ? То есть, КУШАТЬ еду можно, а вот готовить еду — НЕЛЬЗЯ? А откуда она тогда возьмётся? И кто будет определять что «кушать» можно, а что нельзя? Что снимать режиссёрам и как писать сценаристам? За всех зрителей и читателей решит отдельно взятый СЕКСОПАТОЛОГ? Как он будет разделять «продукт» на ВРЕДНЫЙ и на ПОЛЕЗНЫЙ? По своему вкусу? А как быть с тем, что вкусы и аппетиты у всех разные? Кто-то любит погорячее, а кто-то похолоднее. У одного аппетит разыграется при виде томных глаз, а другому подавай сочную, голую задницу. Один видит девушку ПОЛУГОЛОЙ, а другой, ту же девушку считает ПОЛУОДЕТОЙ. И если на видео ещё можно РАЗГРАНИЧИТЬ порно от эротики, присутствием в кадре во время полового акта самих половых органов, то в литературе, та же сцена, чтобы считаться эротической (а не порнографической) должна описываться примерно так:

«Мужчина засунул «кое-что» стонущей от наслаждения женщине «кое-куда», при этом целуя её в губы (на лице!), и сжимая своими ладонями её молочные железы, почувствовал, как по его урологической системе подступает к выходу семенная жидкость»…

Ну как, ВОЗБУЖДАЕТ? Нравится вам, такая эротика? Если вы хотите возбудиться, а не поржать?

И ведь дело-то не в самих картинках и матерных словах, которые можно заменить такими научными словами как пенис и вагина. И сосущего женскую грудь мужчину заменить на сосущего ту же грудь младенца. А в самом описании, которое влечет возбуждение. Отсюда следует вывод, что разрешённая ЭРОТИКА не должна возбуждать. Тогда логично принять не только Закон, запрещающий порнографию, но и Закон, запрещающий само ВОЗБУЖДЕНИЕ. А то показывать («заводящую» некоторых) счастливую жизнь совокупляющихся животных по телевизору МОЖНО, а вот жизнь совокупляющихся людей НЕЛЬЗЯ. Что за сексуальная дискриминация? Вы только представьте, если бы у животных было своё телевидение, по которому бы им показывали занимающихся любовью людей, а не самих животных? Представьте и вдумайтесь! НА-ФИ-ГА им это нужно? А нафига это тогда нужно нам? Вам не кажется, что мы стали настолько умнее животных, что перестали понимать элементарные вещи? Наш мозг полностью подчинил себе физиологию и стал управлять нашими инстинктами. Почему мы изначально к процессу зачатия человеческой жизни относимся как к чему-то постыдному, грешному и пагубному? Почему теребить свои половые органы естественно, а чужие — аморально? Почему заниматься тем, на что любой живой организм толкает сама природа — грешно? Почему из всех физиологических потребностей, таких как пИсать, какать, кушать, размножаться, лишь последнее является чем-то особенно «зазорным»? На мой взгляд, безгранично набивать брюхо едой более грешно, чем безгранично любить женское тело. И почему люди становятся близкими лишь после полового акта, а не после выпитого бокала виски на брудершафт? Почему переспать в одной постели считается началом отношений, а посрать на одном поле — не считается? Почему соединяет сердца людей не еда, а секс? А если пофантазировать и приравнять остальные потребности к сексу? Например, покушал в ресторане на бизнес-ланче с незнакомым человеком за одним столиком — ВСЁ! СТАЛ ПАРТНЁРОМ ПО БИЗНЕСУ! Съел пуд соли с симпатичной коллегой по работе — СТАЛ ПАРТНЁРОМ ПО ЖИЗНИ! ПопИсал в лесу под одним и тем же кустом с незнакомой девушкой — ЖЕНИСЬ!

И почему говоря о сексе, мы краснеем от смущения, а о том, сколько мы сожрали за новогодние праздники, говорим с бледным, равнодушным, а иногда и гордым лицом? Может оно бледное из-за похмелья? Но ведь говоря с того же похмелья о вчерашнем спонтанном сексе по-пьяни мы ведь опять краснеем…

Почему мы постоянно пытаемся «припрятать» секс за какую-то невидимую ширму? Закрыть его в какой-нибудь «Ящик Пандоры» и ни в коем случае его не открывать? За что мы так себя наказываем? И при этом, ещё и удивляемся, что демографически уменьшаемся в численности. А как же насчёт СВОБОДЫ человека, который счастлив от своей разнообразной сексуальной жизни и хочет просто поделиться своим опытом и радостью с окружающими, написав об этом песню, книгу или сняв художественный фильм? Ведь если в нашей жизни будет больше песен, книг и фильмов о любви (пусть даже и откровенной), чем преступлений, убийств и ограблений, о которых подробнейшим образом рассказывают детективные произведения и показывают почти по всем телевизионным каналам, то и людям (на мой взгляд) больше будет хотеться ЛЮБИТЬ, чем ГРАБИТЬ и УБИВАТЬ.

А может нам рискнуть и что-то поменять в общественном сознании? Для начала попробовать сменить гнев на милость и просто оставить матершинника в покое? Пусть матерится сколько ему угодно. И если людям будет неприятно с таким общаться, то они сами от него отвернутся. Жизнь сама поставит похабника на место и накажет одиночеством гораздо больнее, чем самый строгий Закон.

Да и к сексу относиться ни как к чему-то плохому и запрещённому, а как к естественному и единственному способу создания человеческой жизни. Иначе мы можем так сильно увлечься запретами, что в будущем действительно начнём массово «производить» потомство в пробирках, «покупать» детей в магазинах, «находить» их в капусте и ждать, когда нам их «принесёт» аист.

— ПРОФЕССОР!.. ПРОФЕССОР! ПРОФЕССОР!.. — копировало эхо, звонкое, вылетевшее из девичьих уст слово, парящее по опустевшей аудитории юридического факультета Коммерческого Гуманитарного Университета, словно застрявший в пустой голове абитуриента аист, недавно впорхнувший туда с языка профессора.

Очнувшись от своей же минутной задумчивости, профессор Правдорубов, бросив беглый взгляд по кабинету, увидел перед собой стройную,