Кровавые следы (Возрождение СС) - Юрген Поморин
— Мы тоже так считаем, поэтому и выпускаем книгу.
— Из вашего анонса видно, что в данном случае речь не идет о правде. Я хорошо знаю эту историю, написал пять статей о ней, в частности в «Бильд».
— Сотрудничество с газетой «Бильд» — аргумент не в вашу пользу.
— Если содержание соответствует истине, то принадлежность газеты не играет никакой роли. Кроме того, это издательство Шпрингера.
— А что же плохого в нашем анонсе?
— Хотя бы предложение: «Что еще таится там…»; в озере Топлиц вообще больше ничего не таится. Там больше ничего нет. К тому же я знаю, что там затопили.
— Интересно, ведь это известно только немногим эсэсовцам.
— В конце концов, раньше я тоже был не столь уж безвестен!
— Какой же пост вы занимали?
— Вы обязательно хотите это знать!
— Да!
— Начальника управления в министерстве Геббельса!
— О!
— Я был руководителем лекторской группы НСДАП и лаборатории наглядных пособий, а также начальником управления у Геббельса. Работая в Мюнхене, я, естественно, довольно много знал о том, что происходило. Кроме того, я знал человека с испытательной станции военно-морского флота — г-на Келлера. Мне достоверно известно, что затопила там эсэсовская команда. Многих я знал лично, кроме того, имел чин штандартенфюрера и вращался среди высшего руководства СА. Вы думаете, мы не знали, что происходит?
— Но ведь людей, которые знают подробности, не так много?
— Акция по затоплению происходила в обстановке полной секретности. Руководил ею тогда еще д-р Хеттль. Возможно, он знает больше других.
— Вы еще поддерживаете связь с ним?
— Сейчас — нет. Раньше я был тесно связан с Хеттлем. Ведь я не только один из посвященных в секреты, но и журналист.
— В ящиках находились не только деньги, как утверждали всегда. Там же были еще и документы, списки людей, открывших определенные счета в швейцарских банках.
— Это лишь догадки.
— Но нельзя разве потребовать доказательства правильности оглашенных сведений?
— Нет, это предположение, которое недоказуемо. Да и вообще в данном случае действует табу.
— Кто его наложил?
— Сейчас — австрийское правительство, а тогда… вы же знаете.
— Австрийцы, конечно, не скажут правду?
— Что вы! Они и в мыслях далеки от этого. Напротив, они сильно разозлятся.
— Ну а что сегодня находится на дне озера?
— В озере больше ничего нет. Это не сказки, не легенда, там действительно все выловлено. Поверьте мне!
На этом кончается разговор с начальником управления в геббельсовском министерстве пропаганды Барчем. В послевоенные годы ему удалось снова обрести надежное положение в печати в качестве корреспондента газет «Абенд» и «Прессе». Сегодня он живет в Зальцбурге как ничем не запятнанный гражданин.
«Поверьте мне! В озере больше ничего нет» — была его последняя фраза.
Стоит ли верить пропагандисту из ведомства Геббельса?
“БЕЛАЯ ОВЦА ЧЕРНОЙ СС”
ВОЛНЕНИЕ В КОНТОРЕ
Один из мартовских дней 1980 года, когда зиму можно уже забыть. 10 часов утра. Первые лучи солнца влекут некоторых граждан Бремена в небольшой парк на Шваххаузер ландштрассе. Сам по себе квартал Шваххаузен — известное место. В предобеденное время здесь гуляют обычно либо пенсионеры, либо люди, которым нет надобности самим работать.
Вскоре после десяти пожилой человек выходит из дома № 180 по Шваххаузер ландштрассе. Этот солидный особняк с гаражом и большим садом стоит несколько в стороне от дороги. И хотя терраса дома обращена к ней, кусты хорошо закрывают особняк от взглядов любопытных.
Человек в сером пальто поправляет кашне, привычным жестом проверяет, хорошо ли сидит шляпа. Он отнюдь не молод, светлые волосы уже давно поседели. Его походка далеко не твердая, а шаг не столь уверенный, как, скажем, у сорокалетнего мужчины. Однако правильные черты лица и живые глаза свидетельствуют о том, что, несмотря на 71 год, этот человек еще полон жизненных сил. При этом в отличие от пенсионеров в округе он не идет гулять в парк, а садится в свой автомобиль и едет в контору принадлежащей ему фирмы по торговле зерном и фуражом на Слефоргтштрассе. На здании, куда он направляется, вывеска — «Курт А. Бехер».
Едва Курт А. Бехер входит в контору фирмы, там сразу же прекращаются какие бы то ни было частные разговоры учеников и служащих.
Один бывший конторский служащий рассказал:
— Бехер разговаривает в приказном тоне. Даже прокуристы боятся его. Ни один не осмеливается по вечерам уйти из конторы, если владелец фирмы, то есть сам Бехер, еще не уехал. Только после его отъезда раздается вздох облегчения.
Бехер добился успеха. Деловой мир Бремена уважает его, а конкуренты боятся. Сидя за своим внушительным письменным столом, он управляет многочисленными фирмами по торговле зерном и фуражом. Он занимает пост президента бременской Биржи зерна и фуража и бременского Союза импортеров и оптовых торговцев зерном и фуражом. Регулярными пожертвованиями он оказывает помощь Союзу в защиту социального рыночного хозяйства. Само собой разумеется, что он является членом «палаты судоходства» — закрытого клуба, в который входят бременские торговцы, судовладельцы и промышленники.
Собственно говоря, ему уже давно нет надобности работать. В конечном счете он ведь один из самых богатых людей во всей Северной Германии. Но он еще не чувствует себя слишком старым и железной рукой правит добрым десятком предприятий.
В тот день обычный трудовой ритм Бехера был нарушен. Еще до того, как началось назначенное на 11 часов заседание руководства фирмы, встречи с ним снова стали упорно домогаться журналисты, которым накануне уже был дан отказ по телефону. Они хотят поговорить о его прошлом. На сей раз он не просит секретаршу сказать, что его нет на месте. Бехер терпеливо выслушивает предложение, хотя его ответ известен:
— Весьма любезно с вашей стороны. Но я должен сказать вам одно: в то время писали многое. Я же придерживался следующего принципа: никогда не высказывать своей точки зрения и всегда предоставлять людям писать и делать то, что они хотят. Такова была моя позиция с 1949 года. Я знаю, что кое-кому казалось непонятным, почему эсэсовец, которым я был, остался безнаказанным. Но мне нечего сказать по этому поводу. Для меня этот вопрос исчерпан.
Во время заседания Бехер возбужден. Он никак не может сосредоточиться: банковские операции, миллионные балансы, вопросы рационализации, новые рынки — все это сегодня не лезет ему в голову. Тень прошлого вновь нависла над ним. И эта тень заставляет его вспомнить, откуда взялись его богатства, принадлежащие ему фирмы и чем объясняется даже
