Николай Зенькович - Мальчики в розовых штанишках. Очень грустная книга

— Говорят, вы не только ходите в церковь, но и совершаете паломничества по святым местам? — спросили у певицы Жанны Бичевской.

— В Золотом кольце России нет монастыря, где бы я не была. Каждый человек грешен, тем более артист. Путь артиста — это путь скорбей. И в церковь я хожу. К сожалению, в нашей стране это нонсенс, когда из­вестный артист стоит на коленях перед алтарем. Поэ­тому я одеваюсь в церковь, как старенькая бабушка, чтобы не узнавали... Читаю до пяти утра.

— Библию?

— Библию.

СОКРОВЕННЫЙ КРЕСТИК КОМСОМОЛЬЦА

Александр Скляр — основатель и лидер группы «Ва-Банкъ». До этого окончил МГИМО и даже три с лишним года находился за границей в качестве дип­ломата. Но любовь к «тяжелому» року перевесила.

— Ты верующий человек?— спросила у него кор­респондент журнала «МК-Бульвар» Ольга Штепина.

— Да. Несмотря на то, что мы жили в атеистичес­кой стране, очень много людей у нас жили с верой. Когда я учился в седьмом классе, узнал от своей бабушки, что я крещеный и что у меня есть свой крестик. Это был наш фамильный крест, который пе­редавался из поколения в поколение. Я носил его, не расставаясь, до тех пор, пока не покрестил своего сына.

— Как же тебя приняли в МГИМО?

— А я скрывал. Крест все время был под рубаш­кой, под майкой. В бане или в душе я всегда снимал его заранее, прятал в потайной кармашек, но он всегда был со мной.

ДЫК, УЖЕ В НАТУРЕ ЗА БУГРОМ

«Мама миа! Рашн чернозем! Дык, уже в натуре за бугром».

В оригинале это звучит так: «О, Русская земля, ты уже за холмом...» Правильно, знаменитый рефрен из «Слова о полку Игореве». Впрочем, само название уже другое: «Телега о тусовке Игоря, сына Святослава, Внука Олега, известного на Арбате как Гарик Вы­рубала».

Обращение князя Игоря к своей дружине звучит так:

Без мочалова, пиплы, Заподло казать тылы Чмаровитой черноте: Чтоб не висли на хвосте, Надо чурок гасануть, Обломать и бортануть...

Текст безымянного автора «Слова» приобрел со­временную форму:

Где Олега металюги

В стать вписались на релакс,

Трэш стоит по всей округе,

Кир, с герлами мультифакс.

«Мультифакс»— это групповой секс.

Переходим к другому классическому произведе­нию — «Евгению Онегину». Вот как описывается (правда, не в стихотворной форме) жизнь Онегина, пресыщенного московской тусовкой: «Онегину все ста­ло в лом, он начал грузиться, как ботаник, — читать. А тут Жэкин фазер откинул ласты и оставил прайсов в обрез, даже меньше, чем долгов. Жэка почти при­уныл, да тут крякнул богатенький дядя, и Онегину обломился целый колхоз».

Не менее красочно и описание сестер Лариных и их матушки: «Ларины там еще жили, две сестры. (Три — это, пиплы, у Чехова.) Меньшая— Ольга, дура с фейсом. И ботанка Таня с задвигом на французских рома­нах. Ее маман от них раньше тоже крезу ловила, а как вышла замуж за вояку, так выпала из Системы, уехала на дачу, ушла в бизнес— и зажлобела слегка...»

Следующий хит — «Горе от ума». Кто не помнит знаменитый монолог Фамусова: «Петрушка, вечно ты в обновке с ободранным локтем...» Теперь он звучит так:

Петрушка, вечный ты хипарь.

В покоцанном клифте. Вруби компутер, что ли.

Читай, балбес, не так, как пономарь,

А с чувством, значит, с толком... далее — по роли...

Нет, беспонтово создан свет,

Раскинь мозгами, башню сносит:

То на диете, то обед.

Ешь три часа, три дня поносит.

Сцена, где Молчалин падает с лошади.

«Л и з а. Да нет. Молчалин учудил. Сел пофорсить на снегоходе, и тыквой оземь угодил. (Чацкий лома­нулся за водой.)

Скалозуб. Не сбросил газ, видать. Ну жалкий же ездок. Взгляну, как треснулся — не сдвинул позво­нок? (Намыливается приколоться)...».

Переводы осуществлены кандидатом филологичес­ких наук, заведующим кафедрой Международного сла­вянского университета Виктором Шаповалом.

Когда-то в университетах преподаватели античной литературы запросто читали Гомера на древнегречес­ком. Теперь вот классики русской литературы «ботают по фене».

Два вопроса журналистки Анны Амелькиной «пере­водчику».

— Виктор, а сами вы как оцениваете свою истори­ческую роль в русской литературе? Не боитесь, что с вашей подачи многие столичные студенты невольно перейдут на «пипловский» язык?

— Я считаю себя воплем народа, избравшего меня своим голосом. А что молодежь полностью перейдет на сленг — не переживайте: все подобные языки очень закрыты. Они оберегают свою систему от посторон­них, и внутрь попасть дано не каждому.

— То есть подкопа под великую русскую литерату­ру вы не делали...

— Ни в коем случае! Кроме того, я пытаюсь кон­трабандой внести в тексты больше образности. На­сколько это получается — судить вам. Для меня глав­ное— убрать из исторических текстов традиционный заведомо агрессивный тон.

КОГО ЛЮБИТ БОЛЬШЕ ВСЕХ

Журналист «Московского комсомольца» Алексей Баранов первым обратил внимание на позу, в которой обычно стоит Виктор Черномырдин. Руки скрещены, причем кисть правой прикрывает кисть левой. Скорее всего премьер просто стесняется — ведь на руке у него красуется шрам неизвестного происхождения.

По всей видимости, предположил журналист, левое запястье премьера некогда украшало изображение ши­карного морского якоря. Потом, видимо, осознав не­соответствие успешной партийно-хозяйственной карье­ры с нательной живописью, будущий папа «Газпрома» решил избавиться от грехов молодости и сделал это, по свидетельству специалистов, варварским способом. Такой вариант не может полностью избавить от тату- художеств, образуются шрамы, которые, как правило, повторяют контур нательной живописи и остаются на всю жизнь.

Между прочим, отметил журналист, у Виктора Сте­пановича сразу за запястьем есть еще и буквы — ВНТ. В отличие от якоря, премьер выжигать их не стал. Быть может, эти буквы дороги ему как память о пер­вой любви?

Эта публикация появилась в газете 14 декабря 1997 года, как раз в день пятой годовщины пребывания Виктора Степановича на посту председателя прави­тельства, а уже 20 декабря «Московский комсомолец» опубликовал заметку под сенсационным заголовком «Расшифрована наколка на руке премьера».

«К нашему удивлению, — говорилось в заметке, — упрекали нас лишь за то, что буквы на запястье ЧВС были нами прочитаны как ВНТ. Мы-то решили, что это инициалы, которые напоминают нашему премьеру о давнем предмете воздыхания, и ошиблись. Как сооб­щили нам люди, близкие к дланям руководителя оте­чественной экономики, наколка эта должна читаться как «ВИТЯ» (просто последняя буква на нашем снимке скрылась под наручными часами)».

Заметка заканчивалась извинениями: «Уважаемый Виктор Степанович, приносим вам свои извинения, что сразу не сообразили, кого же Вы любите больше всех...»

ПОСЕЩАЕТ СТАРЫЕ УСАДЬБЫ

Борис Федоров был дважды вице-премьером и дважды министром финансов, депутатом парламен­та и главой Госналогслужбы. И никакие даже самые высокие должностные обязанности не могли отвлечь его от главного занятия.

Практически каждую субботу и воскресенье Борис Федоров, который является еще и лидером движения «Вперед, Россия!», ездит по Подмосковью и фотогра­фирует старые усадьбы.

— Меня интересует, кто там жил, как все выгляде­ло в те времена, быт, который сохранился, — рас­сказывает он корреспонденту еженедельника «Версия» Яне Юровой. — Спешу все увидеть и показать детям: еще* лет десять — и исторических памятников будет еще в два раза меньше. Никому они, по большому счету, сегодня не нужны. Приезжаю я как-то в Филатово. Написано, что это одна из немногих сохранивших­ся деревянных усадеб. А там все уже выломано, только стены стоят и крыша. На территории усадьбы постро­ено несколько хрущевок: «Центр реабилитации нар­команов». Нам навстречу выбегают какие-то люди: «Лучше вы здесь не ходите». А старинному дому ос­талось-то буквально год-два. Там можно спичку бро­сить, и вся эта история сгорит. Я ее фотографирую. На память.

А что еще оставалось делать вице-премьеру прави­тельства? Власти-то никакой...

УВАЖАЕМЫЕ МУЖЧИНЫ, ПИСАЙТЕ СИДЯ!

В разделе «Дамский клуб» газеты «Московский комсомолец» автор Александр Никонов поднял ост­рую проблему.

Не так давно, пишет он (газета за 5 июня 1998 г.), в московском представительстве немецкой телекомпа­нии, зайдя в туалет, увидел над унитазом объявление: «Уважаемые мужчины, писайте, пожалуйста, сидя!»

Оказалось, это всерьез. На всех сотрудников теле­компании — один туалет. И вот кто-то, видимо, из ярых феминисток, сочинил это объявление. Чтобы пра­ва женщин не ущемлялись. Когда мужчины писают, то каплями мочи забрызгивают стульчак. И феминист­кам, видите ли, неприятно садиться.