США в XX веке. От бургера до Буша. Полная история - Алекс Каплан

его за дверь. И все же открытого столкновения между Эйзенхауэром и Маккарти не произошло. Вначале они оба избегали критики в адрес друг друга, ведь новоизбранный президент был крайне популярен в народе, а одиозный сенатор очень влиятелен. И только осенью 1953 года не знавший меры сенатор все же перешел черту и решил разобраться с военными. Маккарти начал искать коммунистов в американской армии. Сначала он атаковал базу связистов в форте Манмут, где с его подачи несколько недель шло абсолютно нелепое расследование, в итоге завершившееся ничем. Никаких коммунистов, социалистов или хотя бы людей, имевших либеральные взгляды, среди военнослужащих базы обнаружить не удалось. Пресса разочарованно и вяло освещала происходящее – было очевидно, что сенатор ей несколько поднадоел, а без газет антикоммунистическая истерия не могла получить дальнейшее развитие. Для спасения своего лица перед американскими СМИ господину Маккарти срочно требовалось найти коммунистов в рядах американской армии – и с этой задачей он справился. Он обнаружил коммуниста – еврейского дантиста из Нью-Йорка, доктора Ирвинга Переса, имевшего в городе успешную практику и делавшего все возможное, чтобы не попасть в армию. Доктор страдал от избыточного веса, гипертонии и геморроя, что само по себе могло служить причиной для освобождения от прохождения воинской службы, но в армии, должно быть, катастрофически не хватало дантистов – и его призвали. Следует отметить, что политикой больше увлекалась его жена, она же состояла членом Американской рабочей партии – крошечной левой партии, осуществлявшей деятельность в пределах Нью-Йорка. Претензии сенатора Маккарти к американской армии заключались в следующем: доктора Переса повысили в звании с капитана до майора, зная о его политической неблагонадежности. Сенатор потащил бедолагу майора Переса на слушания в конгресс, намереваясь вывернуть его наизнанку, чтобы продемонстрировать прессе его «красную» суть. Между тем перепуганный до смерти Перес спрятался за Пятой поправкой и отказался отвечать на какие-либо вопросы, благо американская Конституция это позволяла. Взбешенный Маккарти потребовал от армии отдать дантиста под трибунал, но вместо этого военные с невероятной быстротой уволили доктора Переса из своих рядов – от сенатора подальше. Эта история с дантистом-коммунистом, успевшим примерить погоны майора американской армии, превратилась в трагикомический фарс. Газетчики смекнули, что маниакальная охота сенатора Маккарти на армейского дантиста может сильно подпортить им репутацию, а потому слили его, как отработанный материал. Тем временем взбешенный нападками на вооруженные силы президент Эйзенхауэр дал указание разобраться с Маккарти. Белый дом объединил усилия с Пентагоном – и выяснилось, что главный консультант Маккарти и его правая рука, Рой Кон, занимался крайне непристойной и абсолютно незаконной деятельностью в армии США. Его друга, Дэвида Шайна, незадолго до шумихи с майором Пересом призвали в ряды вооруженных сил, где он служил рядовым, а Рой Кон стал всячески устраивать его по месту службы, используя обширные политические связи. В стремлении решить свой вопрос господин Кон задействовал немало чинов – от командующего сухопутными силами страны до командира роты, в которой служил господин Шайн, – требуя создать подобающие условия для своего друга. Подобное усердие в политических кругах Америки склонны были объяснять тем, что Рой Кон питал особые чувства к Дэвиду Шайну, хотя стопроцентных доказательств тому не имеется по сей день. Но при чем же здесь сенатор Маккарти? Все дело в том, что Кон являлся его юридическим бульдогом в деле борьбы с коммунистами, и бульдога этого еще называли «главным инквизитором конгресса». Дэвид Шайн также работал на Маккарти, он был консультантом сенатора в коммунистических вопросах. Журнал Time опубликовал портрет двух молодых людей на своей обложке с подписью: «Люди Маккарти». В результате конгресс уже через месяц после завершения слушаний по делу майора Переса начал слушания по делу рядового Дэвида Шайна. В обоих процессах Джозефу Маккарти довелось принять самое непосредственное участие. Вот только в первом случае сенатор использовал конгресс в качестве инструмента для борьбы с врагами, а во втором он сам стал мишенью. Как бы то ни было, но внимание всего американского народа оказалось надолго прикованным к баталиям, разгоревшимся на Капитолийском холме. Причиной тому послужили два важных фактора. Во-первых, никогда прежде столь сильные политические страсти не охватывали конгресс – главный демагог Америки пытался выкрутиться из крайне пикантной ситуации. Во-вторых, слушания эти впервые в истории транслировались по телевидению – новому средству массовой информации, стремительно набиравшему популярность. Вся страна прильнула к экранам телевизоров, наблюдая за попытками Джозефа Маккарти, которого, ко всему прочему, подозревали в пещерном антисемитизме, обелить подмоченную репутацию. По странному стечению обстоятельств многие жертвы антикоммунистической деятельности сенатора были евреями. Стремясь создать красочный образ врага американского народа, Маккарти не смог избежать обращения к яркому стереотипу еврея-коммуниста, в особенности учитывая тот факт, что опирался он на наиболее консервативные и реакционные слои общества. Стереотип этот насаждался десятилетиями борьбы с враждебной идеологией, однако теперь он дал сбой. Руководствуясь привычной схемой, Маккарти призвал к ответу очередного еврея – доктора Переса, однако его противники предприняли нестандартный шаг – вытащили на свет двух других евреев, ближайших соратников уже самого сенатора, уличенных во всех смертных грехах – от коррупции до гомосексуализма. Сторонники господина Маккарти были глубоко потрясены, что усугублялось попытками сенатора самым омерзительным образом выгородить опорочивших честь американской армии негодяев. В то время коммунистов в Америке называли «красной угрозой», а гомосексуалистов – «лавандовой угрозой» и охотились на них с не меньшим остервенением. Считалось, что враги могут использовать их посредством шантажа. Американское общество было крайне консервативным и не прощало таких вольностей, как гомосексуализм, наказывая отступников жесточайшим образом. Слушания в конгрессе по делу Шайна и Кона продлились 36 дней и были полны драматизма и истерии. Весь американский истеблишмент ополчился против сенатора Маккарти, которого на свалку истории хотели выкинуть даже самые ярые антикоммунисты, поскольку теперь им казалось, что он больше компрометировал их движение, чем продвигал его в массы. С юридической точки зрения слушания закончились для сенатора без каких-либо последствий. Состава преступления в его действиях не нашли. Главным виновником признали Роя Кона – уникального афериста, еврея-антисемита и гомосексуалиста-гомофоба. Однако он был человеком Маккарти, его правой рукой – такого американская политическая среда, во многом напоминающая шоу-бизнес, не прощает. Сенатор Маккарти угодил в такой переплет, из которого ему не суждено было выбраться. Американские газеты, в свое время возвысившие Джозефа Маккарти до статуса политического небожителя, похоронили его всего за 36 дней – именно столько длились в конгрессе слушания по делу рядового Шайна. Еще три года сенатор цеплялся за свои политические регалии, но бывшие коллеги и соратники шарахались от него как от