Эльчин Гасанов - Власть-2

Пацан вскрикнул:

- А! Как это?

- Как, как: каком кверху, вот как! Говорю же тебе, пока не судьба была. Так ты слушай дальше.

- Ну?

- Ровно через недельку, он упал с 6 этажа вниз головой.

- И что? Не умер?

- Нет! Пока Аллах его берег. Он переломал все кости, сотрясение мозга там, еще чего-то, не помню уже. Но и на этом смерть не оставляла его в покое. Спустя два дня, он упал с обрыва вниз на своей девятке. Все кто был в машине, подохли на месте, а он, прикинь, опять жив. Вновь Бог спас.

- Ну?

- А затем наступила нелепейшая смерть. Мальчуган, лет 12, украл у отца - военного пистолет, выбежал на улицу похвастаться перед сверстниками, и неожиданно выстрелил. А мимо проходил он, Рашид.

Пуля попала прямо в сердце, он рухнул на асфальт. Вот так вот, парень, еб-ый в рот.

- Да-а, судьба - протянул парень.

Потом его начальник низко наклоняется через стол и шепчет:

- А нашего, Ислама то слышь, говорят бомбой хотят сразить. Каждый день на его столе угрозы: жди, мол, для себя бомбы, скоро громить будем. И помяни мое слово: разорвут его, быть тому. Иначе не может быть. Да.

Я тоже думаю так.

5 февраля. Москва.

Я радостно встречаю золотые купола, Москву - реку. Зимой хорошо в

Москве. Она белая и чистая. Как девушка шестнадцати лет.

Я летел в самолете, рядом сидела нарядно одетая дама. Она роняет платок. Я подаю его ей.

- Вы в Москву? - говорит она.

- Да, в Москву.

- Вы узбек? - всматривается она в меня.

- Я китаец, окончил университет в Москве. Да-с.

- Университет? Как ваше имя?

Я колеблюсь минуту.

- Линг. Я турист, путешествую по странам бывшего СССР. Пишу статьи, книги.

- О! Писатель - путешественник. Как я рада… приезжайте ко мне.

Я буду вас ждать. Меня Олей звать.

В Москве я снова встречаю ее. На вокзале в буфете она пьет чай с каким-то бритоголовым. Он очень похож на чекиста. Я подхожу к ней и говорю:

- Я счастлив встретиться снова.

Она смеется. Мы гуляем с ней по Измайлову. Я спрашиваю:

- Зачем вы взволнованы?

- Вы не знаете? Готовится покушение на Ислам Каримова, Президента

Узбекистана.

- А вы то че волнуетесь?

- Так я же журналистка, представитель Итар - Тасс по Средней Азии.

Я должна об этом знать. О, эти террористы. В кишках они уже сидят.

- Покушение? На Ислам Каримова?

Мы с ней переспали. Она хороша в постели. Я ощутил новые чувства, до сих пор неизвестные мне. Хотя я давно уже не мальчик. Мы два дня подряд обедали в Метрополе. Улучив момент, я успел встретиться с

Кучкаровым. Моим связником. Он в курсе всего. Перекинулись словами о предстоящем покушении.

Затем мы с Олей летели обратно в Ташкент. В салоне я заметил у нее пистолет. Он торчал у нее за спиной.

- А вы похожи на Мату Хари - говорю я ей.

Она густо краснеет.

- С чего вы взяли? Запихивая пушку глубже за спину, - Ах, как я рада познакомиться с вами… Я так люблю китайцев…

Стюардесса объявляет - Ташкент. Я кланяюсь ей и украдкой иду за ней следом. Она встречается с двумя штатскими у метро. Это явно чекисты.

- Шпионка, - говорю я себе. В гостинице я решаю: или за мной следят, и тогда я, конечно, погиб, или эта встреча - случайность, скучное совпадение. Я хочу знать всю правду. Я хочу проверить судьбу.

Я надеваю пальто. Беру такси. Звоню по мобильнику.

- Оля?

- Да. Линг? Ты где?

- Я хочу увидеть тебя, сказать кое - что.

- Без проблем Линг.

Мы встретились.

- Привет! Пошли ко мне - сказала она мне.

Мы сидим у нее дома, на улице Азимова. Окна смотрят на памятник неизвестному боксеру. Две большие комнаты, на стенах висят арабские ковры. Я курю ''Каптейн блек'', выпуская шоколадный дым.

- Ты живешь в Пекине?

- Именно.

- Нравятся тебе русские девушки? А?

В двери позвонили. Оля пошла открывать. Я спокоен. Еще раз проверил вальтер. Даже снял с предохранителя. Мне все равно.

Входят два солидных парня, в кашемировых пальто, с толстыми галстуками. Надушены приятным одеколоном. Немного похожи на гомиков.

Мы жмем руки друг другу.

Они отходят к окну.

- Это кто? - слышу я шепот.

- Это? Ах, это турист - путешественник. Он с Китая. Если хош, говори, на инглише, не стесняйся: он на нем ни слова.

Я встаю.

- Жалею, что должен уйти. Честь имею вам кланяться.

Снова жму руки. А на улице смех: слава Богу, я - китаец.

7 февраля.

Президент затаился, не выходит наружу. Я брожу по Ташкенту без цели.

Вечереет. Над Чилизарским торговым центром пурпур зари. Четкие лучи солнца пронзают небо.

Перед мавзолеем пока темно. Этот мавзолей - символ нашего рабства. По мраморным плитам эхо шагов. Внутри мрак, мозаика окон. Утром поют азан. Великая скорбь на всю землю.

Многие из моих единомышленников повешены здесь. Многие еще будут повешены.

Я вижу их стоны, кровь. Мало сил отметить, мало сил разбить камень о камень. Но ведь день великого гнева придет…

Кто устоит в этот день?

10 февраля.

В парке Бабура еще светло. Липы голые, но орешник уже оделся листвой. В зеленых кустах поют птицы.

Мехрибон нагибаясь, рвет цветы. Оборачивается ко мне и смеется:

- Как хорошо… Неправда ли, как сегодня радостно и светло?

Да, мне радостно и светло. Я смотрю ей в глаза, и мне хочется сказать, что в ней радость и что она - яркий свет. Я тоже невольно смеюсь.

- Как давно я не видела тебя, Хасан… Где ты был, где жил, что узнал?… Что ты думаешь обо мне?

И, не ожидая ответа, краснеет.

- Я так боюсь за тебя.

Я не забуду такого утра. Цветут ландыши, пахнет весной. В небе тают перистые облака, догоняя друг друга. В моей душе опять радость: она за меня боялась.

- Знаешь, я живу и не замечаю жизни. Вот я смотрю на тебя, и мне кажется, ты - не ты, а кто-то чужой и все-таки милый. Да, ведь ты мне чужой… Разве я знаю тебя? Разве ты знаешь меня? И не надо…

Ничего не надо нам знать. Ведь нам и так хорошо?.. Не правда ли, хорошо?

И, помолчав, говорит с улыбкой:

- Нет, скажи мне, чем ты жил?

- Ты ведь знаешь, чем я живу. Она опускает глаза.

- Да… террором?

- Террором.

По ее лицу пробегает тень. Она взяла меня за руку и молчит.

- Слушай, - говорит она, наконец, - я ничего в этом не понимаю.

Но, скажи, зачем убивать… Зачем? Вот смотри, как здесь хорошо: скоро весна, поют птицы. А ты думаешь о чем? Живешь чем? Смертью?…

Милый, зачем?

Я хочу ей сказать, что кровь очищает кровь, что мы убиваем против желания, что террор нужен для революции, а революция нужна для народа. Но почему-то я не могу сказать этих слов. Я знаю, что это только слова для нее и что она меня не поймет.

А она настойчиво повторяет:

- Хасан, зачем?

На деревьях роса. Заденешь ветку плечом, - брызнет дождь разноцветных капель. Я молчу.

- Не лучше ли жить, попросту жить?… Или я не поняла тебя? Или так нужно… Нет, нет, - отвечает она себе, - так не нужно, не может быть нужно…

И я робко спрашиваю, как мальчик:

- Что же нужно, Мери?

- Ты спрашиваешь меня? Ты?… Ты такой сильный, и не знаешь это?

Ничего, ничего я не знаю… Оф! Я знать ничего не хочу… Мне хорошо с тобой:

Вот она опять рвет со смехом цветы, а я думаю, - скоро я снова буду один, и ее детский смех зазвучит не для меня, - для другого.

Кровь бросается мне в лицо. Я говорю едва слышно:

- Мери.

- Что, милый?

- Ты спрашиваешь меня, что я делал?.. Я… я вспоминал о тебе.

- Да? Скажите пожалуйста, как это мило с твоей стороны.

- Да… ты видишь: я тебя люблю…

Она опускает глаза.

- Не говори мне так.

- Зачем?

Ай Аллах!… Не говори. Прощай.

Она быстро уходит. И долго еще между серыми тополями мелькает ее черное пальто.

11 февраля.

Именно сегодня я бы охотно убил Президента.

Он стал осторожен. Он прячется у себя во дворце, и мы напрасно следим за ним.

Мы видим только военных. И они видят нас. Я думаю поэтому прекратить наблюдение.

Я узнал: заседание правительства Узбекистана, где будет присутствовать он, перекинули на 16 февраля. Он понял, что его хотят взорвать. Но это ему не поможет. Я радуюсь заранее победе. Я вижу кровь на его костюме. Вижу его пышные похороны. Слышу пение молитв моллы. Я хочу ему смерти.

Я хочу ему "огня и океана огненного".

12 февраля.

Эти дни я как пьяный. Вся моя воля в одном: в моем желании убить.

Каждый день я зорко смотрю: нет ли за мной шпионов. Я боюсь, что мы посеем, но не пожнем, что нас арестуют. Но я не сдамся живым.

Я живу теперь в гостинице "Узбекистан", на улице Хамзы. Вчера принесли мне мой паспорт. Я остаюсь один. Неужели за мной следят?

Мы встретились на Паркентском базаре, у рыбной лавки: я, Саша,

Гулом, Фориз, и Хосиййат. Они в кожаных куртках.

Я говорю:

- Шестнадцатого президент проводит мероприятие. Планы изменились.

Что делать? Кто первым взрывает его?

Саша волнуется: