Юрий Федосеев - Мы – русский народ

Ознакомительный фрагмент

Итак, Русь к концу X века в третий раз, и теперь уже окончательно, принимает христианство. Это событие совпало с завершением объединения славянского и русского этносов, что придало им дополнительные центростремительные тенденции. Процессы развивались под влиянием увядающей и теряющей свои силы Византии, агрессивного католичества и поведения ханов Великой степи, меняющих своих союзников в зависимости от соотношения сил и условий предложенных договоров. Однако и сама Русь не всегда была последовательна в своей внешней политике. Ориентация Ольги и Владимира Святого на Византию сменилась на западничество Ярослава Мудрого, породнившегося через своих детей чуть ли не со всеми королевскими дворами Европы и развязавшего бессмысленную войну с Византией. Эта тяга на Запад трансформировалась у своекорыстного Святополка Изяславича в неприкрытое запад-нофильство, но все вернулось на «круги своя» при Владимире Мономахе, успешно сочетавшем в своей государственной деятельности весь спектр приемов внешней политики — международные браки, молниеносные военные походы и… предательские убийства.

Тем временем географическое положение Руси, международная обстановка в XII–XIII веках и мудрая политика Владимира Мономаха, обеспечивающая безопасность «подбрюшья» за счет союзнического договора с половцами, несмотря на удельную раздробленность, создали условия для «золотой осени» Киевской Руси и распространения христианства, благодаря которому Русь смогла сохранить свою самобытность, выдержать татаро-монгольское иго и накопить силы для своего освобождения и возрождения.

Не нужно особых доказательств тому очевидному факту, что татаро-монгольское иго нанесло невосполнимый ущерб русскому народу, потерявшему в боях с ордынцами десятки тысяч воинов. Сотни тысяч русичей были угнаны в рабство, а нерожденные и преждевременно умершие исчислялись миллионами. Завоевание Русской земли сопровождалось разрушением городов и сел, уничтожением практически всех памятников древнерусской культуры, имущественным разорением крестьян и ремесленников, купцов и бояр от непомерной дани, «выхода», «поминок». А чего стоило рабское поведение, от которого мы не можем избавиться до сих пор?!

Это была поистине огромная беда Руси, и далеко не правы те авторы, которые в татаро-монгольском иге видят благо для русского этноса. Многострадальная Русь, сжатая до размеров Владимирского княжества после Батыева нашествия и польско-литовской экспансии на восток, превратившаяся в один их улусов Золотой Орды, не могла соперничать ни с Ордой, ни с Великим княжеством Литовским. Времена, когда киевский князь за убийство русского купца на базаре мог двинуть свои войска на Константинополь, сменились временами унизительных поездок за ярлыком, сопровождением караванов с данью, баскаческим беспределом. Обескровленная, разграбленная и запуганная Русь была не готова к организованному сопротивлению. И если какое-то русское княжество, ведомое гордым, сильным, смелым, но не мудрым князем, освобождалось от ордынской зависимости, то оно тут же попадало «под руку» литовских князей или западных королей. В этом случае золотоордынская веротерпимость сменялась последовательным навязыванием унии, окатоличиванием населения. Поэтому, не разрывая отношений со своими западными братьями, Великое княжество Владимирское, а затем и Московское предпочитали поддерживать равновесие сил в Восточной Европе за счет покровительства и союзнических отношений с Ордой.

Храня в исторической памяти набеги, грабежи и насилие, убийства и полон, мы тем не менее не должны забывать, что сын Батыя Сартак был побратимом Александра Невского; что внук Батыя Менгу-Тимур в 1269 году, послав свои войска под Новгород, помог заключить договор с литовскими рыцарями «по всей воле новгородской»; что Тохта дружил с Михаилом Тверским, Узбек — с Иваном Калитой, а Джанибек и его мать Тайдула покровительствовали митрополиту Алексию и Русской православной церкви; что Мамай вместе с Дмитрием Донским в 1373 году приводили к покорности Олега Рязанского, противника Москвы; что в 1395 году татары Тохтамыша, ведя бой на Тереке с войсками Тимура, защищали не только себя, но и русские земли. Аналогичную роль в 1399 году сыграли Темир-Кутлуг и Едигей, разбившие объединенные литовско-польско-немецкие войска Витовта и сибирских татар Тохтамыша, а еще через семь лет татары Шадибека в очередной раз спасли Москву от литовцев.

Как образно выразился Л. Н. Гумилев, «два века татары приходили на Русь как агенты чужой и далекой власти. Они защищали Русь от Литвы, как пастухи охраняют стадо от волков, чтобы можно было их доить и стричь». Однако в XV веке соотношение сил изменилось. Немецкое рыцарство потеряло свою агрессивность, Польско-Литовское государство разделилось на два и уже не представляло собой того грозного противника, для защиты от которого была нужна помощь третьих стран. Татары своими бесконечными заговорами и междоусобными войнами, а также противоборством с одним из опаснейших завоевателей Средневековья — Тимуром ослабли настолько, что Русь получила возможность для ведения самостоятельной внешней политики.

Почуяв возрождающуюся силу, вокруг Москвы стали объединяться не только русичи, но и представители других народов. Нужно полагать, что они почувствовали выгоду от нахождения «под рукой Великого князя Московского», как совсем недавно сами русские предпочитали татарское покровительство или, как бы это сказали в конце XX века, «татарскую крышу». На службу московскому князю устремились лучшие в то время специалисты по конному строю и маневренной войне — татары. Часть из них принимала христианство, вступала в смешанные браки и вливалась в русский этнос, привнося свой национальный колорит, а другая, оставаясь мусульманами, продолжала жить в своей национальной среде (касимовские татары), поддерживая добрососедские отношения с другими народами и племенами. Примерно в это же время в великорусский этнос вошли и угро-финские племена. Одни из них, приняв православие, слились со славянами настолько, что забыли свои былые названия (меря, мурома, голядь, чудь заволоцкая), другие сохранили не только имена предков, но и свой язык, культуру. Это чуваши, черемисы (мари), вотяки (удмурты), мордва, ижора, вепсы и другие. Став данниками московского князя, они получили не только защиту от агрессивных действий кочевников и враждебных вылазок соседей, но и возможность приобщиться к более высокой цивилизации, бережно и с уважением относящейся к национальным меньшинствам. И это отношение, нужно сказать, Великая Россия пронесла через все последующие шесть веков своего существования.

О возрастающем могуществе Руси, приобретении ею державности говорят и многочисленные переходы на ее сторону литовских феодалов с дружинами, а также впечатляющий поход Семена Курбского накануне XVI века, положивший начало освоению русскими землепроходцами Урала, Сибири и Дальнего Востока. В 1500 году к титулу Ивана III добавились звания князя Югорского, Обдорского и Кондийского. Присоединение это было осуществлено хоть и в результате военной экспедиции, но на добровольных началах туземного населения и знаменовало собой дальнейшее ослабление влияния сибирских татар.

Следующим, прямо скажем, эпохальным событием в становлении России стала ликвидация Казанского и Астраханского царств, продолжавших свои разбойничьи набеги на русские города и села, сопровождавшиеся убийствами и массовым захватом русских людей с целью их последующей продажи на невольничьих рынках. Стратегия и тактика московских князей, в отличие от предшествующих времен, в корне поменялась. От осады, от оборонительных боев и сражений Россия перешла в наступление. Покорение Казани было, как тогда говорили, богоугодным делом, ведь в середине XVI века там томились в неволе более 60 тысяч православных христиан.{5}

С этого времени Россия, находившаяся на пассионарном подъеме и в окружении стран, не способных по ряду объективных причин причинить ей существенный территориальный или политический урон, в кои-то веки получила возможность расширить свое влияние на жизнь соседствующих с ней народов. И если выходу к Балтийскому и Черному морям противодействовали достаточно организованные силы Крымского ханства, Польско-Литовского княжества и Шведского королевства, то путь на Восток был открыт.

Пионерами в освоении новых земель были беглые, «гулящие люди, искавшие личной свободы и приключений. Предприимчивые и энергичные, они оседали среди местного населения, обзаводились семьями, приобретая родственников и друзей из числа туземного населения. За ними шли купцы и промышленники. Начиналась меновая торговля, открывались промыслы. Появлялись заимки, острожки, кордоны с профессиональной вооруженной силой — казаками, нанятыми теми же купцами и промышленниками для охраны своих богатств, освоения новых земель и объясачивания туземцев. После того как новые „верноподданные“ начинали платить дань, появлялся царский воевода со стрельцами и гражданской администрацией. И так шаг за шагом: от Урала до Тобола, от Тобола до Оби и Енисея, а дальше до Анадыря и Камчатки. Казачьи отряды в 50–70 человек осваивали территории, равные по площади любому европейскому государству, и если бы не легкомысленное приобщение туземцев к спиртным напиткам — ведь они не имели иммунитета от болезненного привыкания к этому зелью, — то русским практически не в чем было бы себя упрекать. Такого национального многоцветия и такого бережного отношения к национальным меньшинствам не знала ни одна империя. Свой быт, язык, культуру сохранили более сотни народностей Севера, Сибири, Дальнего Востока.