Удо Ульфкотте - Совершенно секретно: БНД

Это мнение не только программа, оно воплощается в жизнь. Весной 1995 года французское правительство потребовало от Соединенных Штатов отозвать на родину из Франции пятерых американцев, подозреваемых в шпионаже. Четверо из них были с дипломатическими паспортами, один из которых — шеф ЦРУ в Париже. Они занимались научно-техническим шпионажем против Франции, «вплоть до тайного использования агентов». После некоторого возбуждения с французской стороны, в конце концов, это дело было, как всегда в подобных случаях, улажено между спецслужбами обеих стран.

Гад Шимрон

Сотрудничество между БНД и Моссад

Непонятно, что собирался найти бдительный таможенник в Гамбурге, когда он 27 октября 1991 года решил заглянуть под брезент «сельскохозяйственных машин», ожидавших погрузки на израильское грузовое судно «Палмах 2». Он вряд ли думал обнаружить там современные образцы вооружения: от пусковой установки зенитных ракет до секретных электронных систем из стран Восточного блока. Конечно, он не ожидал, что его случайный взгляд под брезент разоблачит секретные сделки между БНД и израильской разведкой Моссад. «Израильтяне этого захотели, и мы это передавали», — так объясняли сотрудники БНД, почему они не остановились перед нарушением немецких законов об экспорте оружия и поставляли его в Израиль, не получив необходимых бумаг, и без разрешения политически ответственных лиц.

«После воссоединения Германии у нас были горы этого материала. Для израильтян особо важно было получить и проверить эти системы оружия, потому мы подготовили некоторые поставки. Поставка, которую раскрыли в Гамбурге, была не единственной», — признали представители БНД. Сообщение президента БНД Конрада Порцнера, что он не был об этом проинформирован, и такая акция была следствием инициативы среднего звена организации, сделала все дело еще более непонятным. Афера вокруг «сельскохозяйственной техники» привлекла к себе большое внимание в немецких газетах. В Израиле, напротив, она быстро исчезла из газет в водовороте быстро происходящих событий. Причиной этого была мирная конференция в Мадриде, начавшаяся через три дня после находки оружия. Сообщения о фазе предварительных переговоров заполнили газету. К тому же, в Израиле уже привыкли слышать сообщения о тесном сотрудничестве между двумя разведками, так что жизнь даже этой истории оказалась короткой.

Афера вокруг поставок оружия БНД показывает, что за несколько десятилетий произошли разительные перемены в отношениях между Германией и Израилем, и не только в том, что касается разведок. Такой вид сотрудничества, который в начале 90-х годов стал почти сам собою разумеющимся, 40лет назад невозможно было бы себе и представить. Сотрудничество израильтян с немецкой разведслужбой, с теми, кто помогал немецкой военной машине захватить Европу, даже не обсуждалось. Германия и все с ней связанное было тогда в глазах израильтян «нечистым». Насколько глубока была эта ненависть, показывает штемпель, который стоял в паспортах израильтян в первые годы существования Израиля: «Действителен для въезда во все страны, за исключением Германии». Но уже в начале пятидесятых годов, еще до установления первых дипломатических отношений и начала переговоров об искуплении, были посеяны первые семена сотрудничества. В соответствии с обстановкой это произошло не прямо, а, в основном, через Вашингтон.

Соединенные Штаты ввязались в «холодную войну» без какой-либо инфраструктуры для сбора информации за «железным занавесом». ЦРУ, правда, располагало огромным бюджетом, но деньги сами по себе еще не гарантировали поток информации. Американцам даже не хватало основных знаний о повседневной жизни в Восточном блоке, например, как выглядит продуктовая карточка в Минске, или какие документы нужны болгарскому инженеру-электронщику, чтобы поехать из Софии в Ленинград для повышения квалификации. Такие сведения американцам поставляли две маленькие, но эффективные разведки: разведка генерала Гелена и израильские спецслужбы. Гелен и его люди получали информацию с помощью остатков их разведывательных сетей, созданных еще во время войны, а также особенно с помощью опросов возвращавшихся из восточного плена немецких солдат.

В отличие от них в Израиле информация о Советском Союзе и его союзниках собиралась как побочный продукт опросов в «Шабак» (израильская внутренняя спецслужба) иммигрантов из Восточной Европы, которые проводились для выявления шпионов КГБ и других восточноевропейских спецслужб. «Были времена, когда четверть всей информации, которые американцы получали о повседневной ситуации за «железным занавесом», происходила из израильских источников», — вспоминает Тедди Коллек, который тогда был одним из ведущих дипломатов в израильском посольстве в Вашингтоне. Коллек вместе с Меми де-Шалитом, представителем Моссад в американской столице, установил и институционализовал контакт израильской разведки с ЦРУ. Ему удалось установить контакт с Джеймсом Джезусом Энглтоном, одним из ведущих сотрудников ЦРУ. Он был поражен качеством сведений о коммунистическом мире, которые ему передавали его новые друзья. Подобные же данные приходили к американцам от Гелена и его людей. Это было лишь вопросом времени, пока Энглтон и его коллеги на верхушке ЦРУ решили, что эти оба важных источника информации нужно связать между собой. Трещина, которая тогда еще существовала в отношениях между евреями и немцами, похоже, американцам не мешала.

«Если я правильно припоминаю, мы не были инициаторами контакта с немцам», — говорит Давид Кимхе, который позднее стал заместителем шефа Моссад и министром иностранных дел. Он долгие годы занимался контактами с иностранными спецслужбами, включая БНД. «Я думаю, это была американская инициатива. В то время мы не особо радовались разговору с немцами. Мы знали, что у Гелена служило много нацистов, бывших офицеров Вермахта, которые были активными членами СС и других нацистских организаций, которые вдруг претерпели трансформацию и стали защитниками свободы и демократии. Даже штаб-квартира Гелена в Пуллахе, близ Мюнхена, была для нас связана с проклятым прошлым. Вначале там ведь был лагерь СС.»

«Я не сомневался, что Гелену приказали американцы, а затем боннские политики, помогать нам как только возможно», — сказал мне один из ведущих сотрудников израильской разведки в 50-е и 60-е годы, который просил не называть его имени. «Я думаю, что у него было чувство вины, потому что он был частью самой большой машины по уничтожению людей в истории, и это повлияло на его решение помогать нам. К чести Гелена я должен сказать, что во многих случаях поддержка, которую нам предлагал он и его люди, выходила далеко за рамки обычных норм в сотрудничестве спецслужб.»

Гелен сам писал в своих мемуарах, что он начал помогать различным ветвям израильских спецслужб (только с 1963 года работой агентов за рубежом занимается исключительно один Моссад; до этого времени своей сетью в Европе и в арабских странах располагала и военная разведка), после того, как он убедился, что Израиль играет центральную роль в борьбе против коммунизма.

Позиция Израиля укрепилась несколькими годами спустя, весной 1956 года, когда все западные разведки охотились за содержанием секретного доклада Никиты Хрущева на Двадцатом съезде КПСС, в котором Хрущев, новый вождь коммунистического мира, сурово осудил Сталина и его ужасный режим. ЦРУ было готово заплатить миллион долларов каждому, кто достанет для него речь Хрущева, и, к удивлению всех шпионов западного мира, именно израильской разведке удалось заполучить документ.

В отличие от того, как думали в Пуллахе и Лэнгли (штаб-квартире ЦРУ), у Исера Хареля (шефа Моссад и Шабак) не было шпионской сети за «железным занавесом». Текст речи прибыл из Тель-Авива, потому что одна из женщин-руководительниц Коммунистической партии Польши очень хотела лечь в постель с молодым журналистом Виктором Грейфским. В его присутствии она похвасталась, что у нее есть копия знаменитого доклада, и позволила Виктору взглянуть на него. Она не знала, что Грейфский, который считался правоверным коммунистом, уже освободился от иллюзий марксизма и готовился к бегству из Польши в Израиль. Он сделал себе копию доклада и передал ее одному израильскому дипломату в Варшаве. Последний направил ее в Тель-Авив. Когда израильтяне сообщили Энглтону, что у них есть экземпляр доклада, американцы подумали, что это либо шутка, либо документ поддельный. Только после его тщательной проверки и сравнения с тем, что уже было известно в Пуллахе и в МИ 6, британской разведке, американцы пришли к выводу, что это действительно настоящий документ. Вся эта история долго скрывалась в тайне. В глазах разведок, которые знали, кто доставил текст речи на Запад, возросли слава и престиж Моссад, что помогло ему при установлении дальнейших контактов.