Сергей Семанов - Андропов. 7 тайн генсека с Лубянки

В подборе названных авторов прослеживается очевидная тенденция редакции (зав. редакцией тов. Новохатко В.Л.) привлечь к делу издания так называемых «левых» литераторов с сомнительной политической биографией. Немаловажно и то, что авторские гонорары в серии очень велики, а тиражи громадны. Литературная общественность давно уже обращала внимание на этот очевидный факт, но та же линия продолжается.

В силу специфических причин (Издательство ЦК КПСС) серия «Пламенные революционеры» в известной мере ограждена от критики в печати. Нездоровые настроения редакции должны, однако, стать предметом партийного рассмотрения.

Обе записки были составлены С.Н. Семеновым в 1974 и 1975 годах и переданы Председателю Роскомиздата Н.В. Свиридову и Секретарю Московского горкома КПСС В.Н. Ягодкину.

Документ № 3

Письмо И. Шевцова секретарю ЦК КПСС М. Суслову

СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС

товарищу СУСЛОВУ М.А.

Уважаемый МИХАИЛ АНДРЕЕВИЧ!

В конце 1975 г. в приложении к журналу «Огонек» была отпечатана моя книжечка «Сполохи» о выдающемся советском художнике П.Д. Корине. Книжечка еще находилась в типографии, а просионистские круги на Западе уже облаяли ее и ненавистного им автора. К травле реакционной сионистской пропаганды я уже привык, и ее выпады меня не очень волнуют (статьи Б. Гверцмана в «Нью-Йорк таймс», Г. Шапиро в «Интернешнл геральд трибюн» и т.д.). Одновременно те же круги распространили слух, что якобы из-за книжки Шевцова лишился своего поста главный редактор «Огонька» А. Софронов. Не удивило меня и то, что зарубежные сионисты «откликнулись» на еще не вышедшее в свет произведение: агентуры у них достаточно, работает она активно и оперативно. Удивил меня результат этой «оперативности»: в угоду известным западным кругам «Сполохи» так и не увидели света.

Я обратился к тов. Софронову с просьбой объяснить мне, какой криминал обнаружен в моей книжке, что послужило причиной не выпускать ее в свет? Не приказ же западных сионистов, а, очевидно, что-то другое. Однако «что-то другое» оказалось неубедительным и несостоятельным, лишенным элементарной логики. Весь криминал книжки сводится к тому, будто, говоря о творчестве и жизни П.Д. Корина в 30-е годы, я преувеличил трудности, с которыми художнику пришлось сталкиваться, упомянув в негативном плане имена Авербаха и Бескина.

Все прояснилось: вот, оказывается, где собака зарыта, – Бескин и Авербах! Еще во время редактирования книжки член редколлегии «Огонька» И. Долгополов советовал мне не упоминать имена Авербаха и Бескина. Я не согласился, ссылаясь на факты истории. И вот результат: отпечатанный тираж книжки идет под нож. И дело тут, конечно, не в том, что я упомянул о травле Корина в 30-е годы, – факт этот общеизвестен, об этом много писалось, – дело в Авербахе и Бескине, которых, оказывается, нельзя упоминать в негативном плане. Но тот же «Огонек» совсем недавно печатал статьи Ю. Прокушева о травле Есенина, а перед тем – статьи В. Воронцова, Колоскова и Макарова о травле Маяковского, – в статьях назывались многие имена тех, кто «приложил руку» к травле великих русских советских поэтов, в том числе имена все тех же Авербаха и Бескина. Авторы упомянутых статей цитировали злобную писанину хулителей великих поэтов, говорили резко и прямо. Я же очень деликатно, робко упомянул Авербаха и Бескина, и, тем не менее, именно это послужило поводом запретить выход в свет уже отпечатанной книжки. Не исключено и такое: издай я эту книжечку под псевдонимом, и никаких вопросов и сомнений ни у кого не возникло бы. Все дело в авторе. Начатая много лет тому назад травля меня сионистскими кругами продолжается, открыто, грубо, цинично, – травля на уничтожение. И хотя из винтовок по мне не стреляют пока, как стреляют в Нью-Йорке по советским гражданам, мне от этого не легче: здесь применяют иное, более жестокое оружие. Как и чем можно объяснить тот факт, что меня, автора 17книг, не принимают в Союз писателей, в то время как десятки литераторов, не имеющих за душой ни одной книги, приняты в члены ССП? На последнем секретариате Московской писательской организации, рассматривавшем вопрос о моем приеме в ССП (в четвертый раз), с истеричной речью выступил В. Катаев. Он просто поставил ультиматум: если примете Шевцова в союз, я выйду из союза, ноги моей здесь не будет. Требование Катаева было удовлетворено: мне отказали в приеме в ССП. А спустя месяц после этого В. Катаев опубликовал в «Юности» статью, в которой с гордостью заявил, что он воспитал «двух молодых гениев» (слова Катаева) советской литературы – В. Аксенова и А. Гладилина. Но не успел номер «Юности» со статьей Катаева дойти до читателей, как эти «два молодых гения» советской литературы заявили о своем желании уехать в Израиль. Кстати, или совсем не кстати, накануне выезда Гладилина в Израиль «Детгиз» выпустил в свет книгу Гладилина, а не пустил ее под нож, как поступили с моей книжкой, и автору, т.е. Гладилину, выдали, так сказать, «в добрый путь» свыше 5000 рублей гонорара. Такая трогательная забота о сионистах особенно резко контрастирует на фоне травли патриотов-коммунистов. Это не последний пример травли и дискриминации, которой я подвергаюсь систематически и повсеместно. В том же «Огоньке» из-за «Сполохов» отложена публикация моего очерка о Русском народном оркестре А. Полетаева, на неопределенное время отложена моя командировка в Алжир, без которой я не могу закончить трилогию «Набат», первая книга которой вышла в 1975 г. Тема трилогии – советский человек за рубежом, пролетарский интернационализм и братская помощь советских людей народам, сбросившим иго колониализма.

О капиталистических миссионерах написаны десятки романов, повестей, поэм. А где книги о благородной миссии советских людей, работающих за рубежом? Их нет. Так почему же мне, старому коммунисту, автору 17 книг, отказывают в праве написать такую книгу? Кто мне может ответить на этот и подобные вопросы?

Я прошу Вас, уважаемый Михаил Андреевич, принять меня хотя бы на десять минут.

С глубоким уважением:

И. Шевцов

3 апреля 1976 г.

Шевцов Иван Михайлович. Москва, 127276, ул. Комарова, д. 1, кв. 28. Телефон: 218-10-14.

К сожалению, не могу приложить к настоящему письму книжечку «Сполохи», т.к. в издательстве мне не дали ни одного экземпляра, и у меня не сохранилось даже копии этого злополучного очерка о Павле Корине.

Документ № 4

Письмо в ЦК КПСС по поводу альманаха «Метрополь»

В альманахе «Метрополь», кроме открытых антисоветчиков, диссидентов и полудиссидентов, выступили весьма известные советские писатели – Аксенов, Искандер, Битов, Вознесенский, Ахмадулина, Липкин, Лиснянская, Арканов, Розовский… Зададимся вопросом: а чем же вызвано их участие в альманахе, их, чьи книги издаются и переиздаются, чьи имена не обделены вниманием критики, кому предоставляются для выступлений самые громадные залы. Кто чаще других говорит, якобы от имени советской литературы, в зарубежных аудиториях. Семен Липкин опубликовал в «Метрополе» стихотворение «В пустыне», об очередном еврейском исходе.

Идем туда, где мы когда-то были,чтоб ныне праотеческие былипреображали правнуки в мечты.Нам кажется, что мы на месте бродим,однако земли новые находим,не думая достичь мечты.

Не думаю, чтобы удел «исхода» и смены родины соответствовал сущности советского патриотизма. Однако удивляться нечему, все логично, потому что Липкин еще десять лет назад опубликовал в советской прессе стихотворение «Союз И». Я хорошо помню его главный рефрен: «Человечество быть не сумеет без народа по имени „и“… Приведу выдержку из инструкции Министерства просвещения Израиля: „Педагогический секретариат. Отдел основного общественного воспитания: «Евреи в Советском Союзе и мы“ (материал для общественного часа).

Вопрос: Что олицетворяет чувство принадлежности к еврейству? Ответ: Сборы у синагог… слушание передач «Голос Сиона» в диаспоре. Призыв к протестам, письмам… Урок заканчивается декламацией «Союза И» С. Липкина на иврите…». Когда в конце прошлого года я выступал на вечере поэзии в Государственном музее Маяковского, мне пришло в форме записок от учителей средних школ несколько вопросов, среди них были и такие: «В свою прошлую поездку по Соединенным Штатам поэт А. Вознесенский с успехом выступал в организациях американской сионистской молодежи, за что даже получил звание почетного гражданина Лос-Анджелеса. Считаете ли вы этически возможным для советского поэта выступления в подобных аудиториях?» Андрей Вознесенский не раз декларировал суть искусства, независимую от отечества. В стихотворении «Васильки Шагала» он прямо пишет: «Родины разны, но небо едино. Небом единым жив человек». В этом же стихотворении, обращаясь к Шагалу, Вознесенский, весьма двусмысленно играя словами, призывает художника: «Ах, Марк Захарович, нарисуйте непобедимо синий завет…». И словно бы услышав этот призыв, Шагал нарисовал «непобедимо синий завет» – расписал кнессет – парламент в Тель-Авиве.