Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

приходил за пилюлей, очень странно посмотрел на меня тогда, и с тех пор я всё время его встречаю, кажется, он и теперь рядом…

Раевский боязливо оглянулся (в своём сне).

Девушка продолжала рассказывать, и Раевский узнал, что вследствие взгляда незнакомца его собеседница ослепла, то есть не совсем даже ослепла, а стала видеть не как все, особым зрением. Но это ещё не всё. С того момента она почти перестала расти и стареть, так и оставшись такой, какой была в тот день. Раевский невольно ещё раз оглядел девушку. На вид ей было лет семнадцать.

Однако, пока он её разглядывал, рассказ продолжался, и он упустил что-то важное. Девушка каким-то образом уже попала в Америку. Прошло сто лет с начала этой истории, и там, в Америке, некая богатая и чрезвычайно красивая женщина хотела её удочерить.

Сразу было понятно, что с этой женщиной не всё чисто, но дело шло к её выгоде, и чуть было она не увезла володину знакомую, как вдруг появился старый доктор. Этот старичок был добрым гением этой девушки все прошедшие сто лет, и тоже появлялся, как и страшный человек, в самых неожиданных местах.

В огромной приёмной зале, когда девушку подвёл и к будущей приёмной матери, он положил руку ей на плечо и сказал:

— Посмотри внимательно, что ты видишь?

— Я вижу большую комнату, — сказала девочка. — В ней много людей, и все они добрые, но я их плохо вижу.

— А кого ты ещё видишь? — снова спросил он.

— Ещё я вижу перед собой старую, очень старую женщину с лицом похожим на смерть.

Тогда девушка услышала крик десятков людей, которые, бросив взгляд на хозяйку, увидели, как она сморщилась, как опало её платье, а прекрасные глаза превратились в чёрные ямы.

Оканчивается этот сон так:

И Раевский положил цилиндр в самую середину костра.

Внезапно рядом с ним, в огне, появилась жёлтая кошка.

Она тянулась лапами к цилиндру, но не могла его достать, и вдруг она вспыхнула, и вмиг от неё остались только кости.

Рассеянный свет упал на поляну, осветив угли, и Раевский (он же Березин) увидел, что это не кости, а просто маленькие чёрные головешки.

Смысл этого сна совершенно непонятен, и с отчаяния приснилось Березину ещё несколько снов, о которых он рассказал сам

23 ноября 2002

История про взятки

Я всегда завидовал людям, что умели брать взятки. Нет, разумеется, я завидовал не вымогателям, не упырям, что сосут последнюю ржавую от испуга кровь обывателя. Я завидовал людям, что умеют поставить свою жизнь так, что на них сыплются земные и прочие блага за проделанную работу. И сам я делал подарки своему хирургу, собравшему меня по частям, благодаря которому я сохранил количество ног, обычное для человеческих особей.

Несколько раз я ожидал материальной благодарности такого рода, но оказывался в странном положении, о котором я сейчас расскажу.

Однажды, когда был ещё жив литературовед Лебедев, я слышал, как он спросил студентов, откуда взята приведённая им цитата. Студенты были образованные, и сразу закричали слова "коляска" и "Гоголь".

Я тщетно пытался научить себя брать взятки — всё было криво, гадко, причём в несостоявшемся меня подозревали с гораздо большим усердием, чем в настоящих грехах.

Однако случилось странное — мне внезапно, наверное, по ошибке, пообещали как-то каких-то денег. Я отработал их и стал ждать немедленного и безусловного обогащения. Но дата выплаты отдалялась, срока отсрачивались, встречи откладывались — но вот, наконец, я увидел своего заказчика. Мы мило поговорили, обменялись новостями и анекдотами, и вот он начал грузится в машину. Я остался на тротуаре, и, спустя десять лет, ко мне вернулась забытая было цитата.

Вот она: "Чертокуцкий очень помнил, что выиграл много, но руками не взял ничего и, вставши из-за стола, долго стоял в положении человека, у которого в кармане нет носового платка".

24 ноября 2002

История про сны Березина № 8

Надо сказать, что к своим снам я всегда относился серьёзно. Нет, не с той, правда, степенью серьёзности, с какой нынче вслушивается телезритель в астрологический прогноз (прогнозы эти следуют сразу за прогнозами погоды).

Это, скорее, радость по поводу показа бесплатного кино.

В двух своих замечательных книгах — "Возвращённая молодость" и, особенно — "Перед восходом солнца" Зощенко вспоминает свои сновидения.

Он подробно описывает, как лечил себя от нервной болезни. Зощенко с достоинством перечисляет недомогания и прочие события своей жизни. Сны — в особенности.

В одну неделю мне приснились три странных сна. Вот они в хронологическом порядке:

… и начал мне снится странный сон: я знал, что в странном сне у меня странная роль. Кажется, я долго жил за границей и был потом вызван на родину.

Когда я пытаюсь всмотреться в своё сонное прошлое, то ничего не различаю. Сплошной туман… Кажется, в этом прошлом была служба в разведке… Или специальное поручение, смысл которого я не могу разгадать.

Итак, я приезжаю в Россию и обнаруживаю себя на широких ступенях какой-то усадьбы. Это большой помещичий дом, пришедший в запустение, дом с облупленными колоннами, дом в запущенном саду.

На ступенях усадьбы стоят и сидят такие же как я люди, также приехавшие из-за границы.

Все мы чего-то ждём. Видимо — решения собственной участи. Скоро нас вызовут — по очереди.

И нас вызывают.

И это означает — опалу. Тяжесть отлучения, лагерь.

Литературным прообразом может служить судьба Сергея Эфрона, а усадьба напоминает полуразрушенные помещичьи дома на Остоженке, куда я лазил в середине восьмидесятых.

Следующий раз я осознаю себя в огромной комнате, которая, в отличие от обыкновенно представляемой камеры, заставлена старой мебелью — панцирными сетками на кроватных рамах, старинными стульями на гнутых ножках. Что-то ещё лежит в углах, покрытое холстиной.

В этой комнате лежат унылые мужчины и женщины, кто-то из них подстелил под себя полосатый пыльный матрас, кто-то печально привалился к стене. Кто-то вполголоса говорит с новыми знакомыми.

Нет, это не лагерь, это тюрьма. Тюрьма странная, находящаяся за городом, наподобие знаменитой Сухановки, но не кошмарная Сухановка, а вполне демократическая тюрьма, какой я когда-то представлял места интернирования мятежных лидеров польской "Солидарности".

Что-то в ней всё-таки надо делать — клеить какие-то коробки, навинчивать куда-то гаечки. Работа, достойная шизофреников.

Кинематографическим прообразом может быть фильм Шахназарова "Цареубийца" с сумасшедшим домом, вмещенным в монастырь, с бесконечными рядами умалишенных, копошащихся над непонятными машинками.

В толпе моих товарищей по несчастью я вижу ослепительно красивую девушку.