Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

снимал рекламные ролики банка "Империал". Ну, блядь, через одного мне об этом сообщают.

Дальше-больше: другая половина философов и обозревателей начинает свою речь так: В этом фильме нет ничего общего с "Матрицей" братьев Вачовски — "Матрица" совсем иной фильм, иного уровня, совсем по другому устроена. Нет, и говорить тут не о чем! А ведь многие только то и делают, что сравнивают! Нет, поглядите: в "Матрице" так-то, а здесь, в "Дозорах" вот так-то. Глядите — тут бунт гордого человека, а тут покорность системе, тут вечное, а тут национальное… Нет, нет ничего общего, и отчего это только сравнивают эти два фильма" — и ещё страниц на пять.

Составители, кстати, действительно повторяют пару книг "Ультра. Культуры" о "Матрице" — первую я не помню, там автор крепко съехал с глузда и через слово упоминал Кастанеду, а вторая, которая называлась "Прими красную таблетку" была вполне ничего. В ней человек двадцать рассуждали о том, что было заявлено в подзаголовке того сборника: "Наука, философия и религия в "Матрице"".

А в нашем варианте повально все наблюдатели обязательно вворачивают такую фразу: "Хотим мы того или нет, но "Дозоры" это метафора современной российской действительности" — и тут же половина начинает объяснять, отчего они хотят так считать, а другая — отчего не хотят. Это, правда, не относится к Ольге Седаковой, эссе о "Ночном дозоре" Рембрандта которой приведено в середине книги и трогательной Натальи Трауберг, что повторяет несколько раз в ужасе "там кровь и клочья мяса", и смотреть это, дескать вредно. Однако, из большинства статей, можно что-то выудить — то бычка, то щуку. А то и насобирать ведро чужих наблюдений, будто раков.

Нет, очень полезную издал "Фаланстер" книгу.

"Дозоры" — действительно матрица. И живёт наподобие печатной матрицы: оттиснули текст на бумаге, и теперь у всех он вызывает разные мысли. Вот, например, отчего не обыграна символика нуля и единицы. Ноль — это колесо обозрения, единица — Останкинская башня. 1 и 0 — это символика двоичного кода, и разрушение башни в конце фильма, а так же сломанное колесо — означают отказ от двоичной системы, то есть от секса. (Меня читает культурный журналист Нестеров. Он всякого рода намёков не любит, а мата вовсе не переносит. Оттого не мог же я написать что это хуй и пизда — башня и колесо). Если кто не занял ещё этой метафорической хуйни, то — пользуйтесь. Ну, можно написать ещё роман — "Код Лукьяненко": на станции "Ботанический сад" находят дохлого человека с колом в сердце, оказывается, что это библиотекарь, и в его экземпляре "Дозоров" — тайна о…

Самое интересное как раз в том, как текст или фильм начинают вызывать вокруг себя эти смыслы. Это как принцип деньги к деньгам, нужно только превысить некую норму, попасть в точку, как в айкидо — и всё раскрутится само, посыплется, повалится, войдёт в анекдоты.

Вот что можно в этих философских статьях вычитать.

А можно и другое.

Извините, если кого обидел.

08 декабря 2006

История про пятничный вечер

А не выйти ли мне в свет?

Извините, если кого обидел.

08 декабря 2006

История про результат похода в свет

Всё дело в результате.

А в результате похода в свет обнаружил себя опять в своём кабинете с пивом. Это непростое пиво — и оно помогаем мне не думать о светской жизни, где свет ночных огней, чужие пригожие девки, оттеняющие мой возраст, какой-то главный редактор "Коммерсанта" (Зачем, спрашивается, я должен знать, кто редактор "Коммерсанта"?), какие-то безумные путешествия в Америку (Кто верит, что есть на свете Америка?)…

Натурально — устроил драку, порвал пластрон на каком-то хлыще, женщины визжали, охрана жалась к стенам.

В результате обнаружил себя посреди Тверской, с разбитыми костяшками пальцев и чужим мобильником в левой руке. Так что пришлось запить это мероприятие — и я купил пива FAXЕ в ночном магазине, среди залежей хамона, маслин, размером с голову некрупной собаки, и буйства салатов с каперсами.

Вы не знаете, что такое пиво FAXE, поэтому я вам расскажу — потому что, после разговоров с пригожими барышнями, у меня кончились силы скрывать свой возраст.

Так вот, жто пиво давнее для нас, и мистическое — как вино кометы. (Если кто понял цитату). Тогда писали на ценниках "факс" — и поэтому у бизнесменов бывали в ту смрадную пору затруднительные положения на переговорах по бартеру. Отчего-то это пиво появилось в год падения Империи.

Его продавали с грузовиков и из контейнеров на оптовых рынках. Отчего эти рынки назывались оптовыми, я ума не приложу. Я приходил тогда на рынок у метро, где в какой-то космической грязи толклись сотни людей и брал это пиво гроздьями — им мы с друзьями запивали химическую польскую колбасу неестественно красного цвета. Ходил я на рынок в голубой шинели, с непокрытой головой, и был похож на генерала Хлудова в Константинополе.

Отчего-то года через два это пиво пропало — для меня до сих пор загадка, что произошло. То ли раньше партию обменяли у датчан на подводную лодку — и вот подводная лодка кончиилась, кончилось и пиво. Сгинуло, казалось, и безумное пиво "Навигатор" пополам с водкой, и ещё несколько марок, которые, как мне кажется, как жизнь моя, приснились мне. Но нет, они есть, есть. Даже в Сети есть, с доставкой на дом… Заполните форму-заказ, в удобное вам время, днём и ночью. Пиво есть. Счастья — нет. Россия — наше Отечество.

Всё неизбежно.

Вот отчего я нынче купил литровую железную банку пива FAXE, и вот жалею, что это всего литр ностальгии, а не два..

Извините, если кого обидел.

09 декабря 2006

История про папку с тесёмками

Напившись пива, я вам расскажу про папки:

"Папка была черного цвета с белой полосой, пересекающей ее по диагонали. В правом верхнем углу напечатано белыми буквами: "Совершенно секретно". В центре написано "Джеймс Бонд" и пониже — "Английский шпион". Генерал Грубозабойщиков развязал тесемки и открыл папку".

Из секретного досье МГБ СССР, роман "Из России с любовью"[48]

Для сравнения: "Остап молча прошел к бамбуковому столику, положил перед собой папку и крупными буквами вывел надпись: "Дело Александра Ивановича Корейко. Начато 25 июня 1930 года. Окончено… го дня 193.. г. " Из-за плеча Бендера на папку смотрели молочные