Исчезнувшая в полночь - Джейк Андерсон

В беседах со мной она заявляла, что ее интуиция «вместе со множеством символичных связей в видео на странице [Винтхера]» наводит на мысль, что он был как-то замешан в том, что произошло с Элизой.

«Этот Винтхер кажется психом, а еще он утверждает, что на крыше было четыре человека, однако по именам назвал только троих. Выходит, четвертый — это он», — написала она мне.

Так один сетевой расследователь стал охотиться на другого.

Чем больше я смотрел дикие ролики Винтхера, тем сильнее мне казалось, что кое-где он и вправду показывает фото и видео последней ночи жизни Элизы. Он сообщал поразительные подробности — подробности, которые могли быть известны лишь тому, кто был тогда в отеле. В других роликах он демонстрировал якобы ее тело, плавающее в цистерне. Однако в сопровождающих изображения текстах он то и дело скатывался в какую-то диковинную бессвязную бессмыслицу.

Кейтлин считала, что подобное соответствует профилю возбужденного человека с психической патологией и садистскими наклонностями. Мы обсудили это в Facebook, задаваясь вопросом, известно ли о Винтхере правоохранительным органам и заинтересуют ли копов его видео.

Кейтлин, убежденная, что Винтхер причастен к смерти Элизы, по-дружески попросила меня посмотреть все видео и высказать свое мнение. Я в причастность Винтхера не верил, но от мысли, что человек может, совершив злодеяние, еще долгие годы снимать ролики о своей жертве, мне становилось жутко. Что-то было в этом сверхизвращенное, вроде того, как когда убийца хранит газетную вырезку о своем преступлении или одежду жертвы — чтобы вспоминать ее запах. А в интернет-эпоху для этого можно записать видео.

Чтобы прояснить ситуацию, я решил еще раз подергать Винтхера. Понимая, что мне предстоит прогулка по минному полю, я снова постучался ему в мессенджер Facebook.

Винтхер принялся допрашивать меня насчет моей фамилии: ему требовалось знать, не швед ли я. Отличное начало.

«Вы когда-нибудь встречались с Элизой?» — написал я, вспомнив, что во время нашего предыдущего разговора он утверждал, будто Элиза навещала его в Норвегии.

«Джентльмены о таком не рассказывают».

«Занятно. То есть у вас с ней что-то было?»

«Верно».

«Но она должна была бы написать об этом что-нибудь в своих блогах».

«Вовсе нет — ее блоги, в сущности, вранье. Не была она ни в депрессии, ни в растерянности. И никакой биполярки у нее не было».

«Откуда вы знаете?»

«Любой, кто учился в университете, знает, что 50 % девчонок суицидницы и чокнутые. Вы были когда-нибудь на вечеринке с пьяными студентами?.. Короче, Элиза однозначно была адекватнее и умнее среднестатистической студентки. Посмотрите, все сидят на Skulls & Bones[49] в Америке… Безумие. Но конечно, потом они будут президентами США!»

«Какое отношение это имеет к Элизе?»

«Вами правят БЕЗУМЦЫ, псевдошвед».

«Ну, разве они не всеми правят?»

Я уже приготовился прервать беседу. Винтхер продемонстрировал более чем достаточно мизогинии и неадекватной агрессии. И тут он заявил нечто такое, что заставило меня предположить у него некую способность к саморефлексии.

«Интернет заполонили психопаты и не приспособленные к жизни люди. Я думаю, слабым индивидам требуется навешивать на других негативные ярлыки, чтобы компенсировать свои комплексы неполноценности».

Но тут он резко перевел стрелки:

«Вы, возможно, знаете, что в этом деле замешан сговор мексиканской мафии и Коза ностры. Как минимум несколько человек из руководства и охраны отеля к ним принадлежали».

«В смерти Элизы замешана мексиканская мафия?»

«Да. Она раскрыла их наркотрафик — они оставили ключ в замке подвальной двери, и Элиза их увидела. Они заправляли секретным туннелем, по которому транспортировали в отель деньги, наркотики и людей. Но однажды забыли ключ в двери… и там оказалась Элиза. На меня напали из-за того, что я влез в это дело».

«Да уж, звучит серьезно», — написал я, вспомнив многочисленные слухи о том, что банды и картели приспособили Cecil для своей деятельности, — и, конечно же, об отмывании денег в «модном районе» в паре кварталов от отеля. Кто знает, может, Винтхер был не так уж далек от правды.

«В этой игре нельзя бояться убивать или быть убитым — носи с собой ружье и научись стрелять».

После этого он снова взъярился на меня и заблокировал.

У меня уже ум за разум заходил от сетевых конспирологов, и я готов был бросить форумы окончательно, но тут увидел комментарии от человека, который утверждал, что общался с родителями Элизы. Выражался он сдержанно, и создавалось впечатление, что он проделал большую работу. Я написал ему сообщение и спросил, не согласится ли он побеседовать по телефону. Он прислал свой номер.

— Так вы говорили с родителями? — спросил я. — Похоже, вам первому это удалось.

— Знаю. Пришлось постараться, но я верил, что они должны знать правду. О том, что их дочь убили.

— Почему вы думаете, что ее убили?

— Я взглянул на дело под другим углом, Джейк. Я вернулся к истокам, к самой первой улике — записи с камеры.

«О’кей, заинтриговал», — подумал я. В записи сбоили тайм-коды, и она определенно была отредактирована.

— И что в записи привело вас к выводу, что ее убили? — спросил я.

— Убийцы прямо там, Джейк.

Я помолчал.

— В смысле в коридоре?

— Нет, в лифте с Элизой. Надо приноровить зрение, чтобы разглядеть их и понять, что происходит.

«О господи, нет, — подумал я. — Это он. Это Марк». Я забыл его имя, и теперь снова говорил с человеком, который считал, что в лифте Элиза уже мертва и участники сатанистского шабаша управляют ей, словно марионеткой.

— Ох, мы же с вами уже беседовали, — слабым голосом пробормотал я.

— Да, да, и я вам рассказал, как они использовали ремни и зажимы, которые можно увидеть только при помощи специального веб-инструмента…

Увы, я не выдумываю, так он и сказал. Я убрал телефон от уха, предоставив Марку продолжать свой монолог, но кое-что я все-таки хотел выяснить.

— Вы действительно говорили с ее родителями?

Я молился про себя, чтобы это оказалось его фантазией. Мне дурно становилось от мысли, что он явился к родителям Элизы вот с этой теорией. Именно из-за таких, как он, сетевые расследователи и приобрели имидж вредителей, полоумных провокаторов, людей, которым нельзя доверять.

— Мне удалось поговорить с их представительницей, — ответил Марк. — Она сказала, что семья удовлетворена результатами расследования и не желает проводить дальнейшие изыскания.

Слава богу, он не смог выйти на родителей напрямую.

Я вежливо закончил разговор, но Марк еще много дней отправлял мне сообщения. Он все повторял, что пришлет скриншоты в доказательство своих слов. Он практически умолял меня поверить ему.

Наконец