Живой Журнал. Публикации 2007 - Владимир Сергеевич Березин

удивительно фальшиво, пожилой ударник был похож на дождь, равномерно молотящий по жестяной дачной крыше. Но тут на сцену выбежали пригожие девки в гладких черных колготках — это был беспроигрышный вариант.

Вот пригожие девки меня всегда занимали — критерием правильного мероприятия было присутствие пригожих девок. Ведь у пригожих девок каждый вечер — тендер, и дурного они не выбирают. (В некоторых случаях пригожих девок можно заменить на телевидение). Что там у них за жизнь, что это за кордебалет я не выяснил. Значит, не всё так плохо.

Я видал много капустников — пионерских и комсомольских, поставленных по методичке, видал кавеэнщиков, шутки которых за два года обычно опускаются ниже на метр, видал и корпоративное самодеятельное веселье. Политические шутки ведь — особая статья. Рецепт этого юмора прост — переделанные песни. Или репризы, в которых шелестят прошлые имена: Завеюрха… Что за Заверюха? Куда? Сосковец… Зачем Сосковец, чего? А уж Собчак стал теперь окончательно женского рода.

Стариковский запах этих шуток был как визит к родственнику в Коровино-Фуниково, где жирные кастрюли и загнутый линолеум на кухне. Это были шутки периода Перестройки. Особые словоформы эпохи коллективных просмотров Сессии Верховного Совета.

Когда точка общественного интереса на чем-то сосредоточена, как была когда-то на физиках, а потом на писателях, а теперь на артистах, то и капустники из этого пула в цене. Но жизнь прихотлива — и запоздавшие капустники несчастны, как стихи на юбилей завотделом, как кошка под дождём.

Тут вот еще что важно — удивительно, как беззащитна политическая сатира, если к ней относится серьезно. Если политические шутки недавних времён перебирать как увядшую листву и швырять в камин по тютчевскому завету — куда ни шло. Но вот серьёзность… Это проблема личного восприятия, впрочем.

Но зал был полон, всем билетов не хватило.

— Замечательно! Просто прекрасно, — бормотали старики, ёрзая в креслах.

Но кто бросит камень в этих людей? Уж не я.

Потому у них была дискотека — от тех кому за шестьдесят, и кому за восемьдесят — и было у меня впечатление, будто я попал на сходку друидов, и подсматриваю их обряды из-за куста. Старикам было похрен, впрочем, кто на них смотрит. Одна из гостей обмахивалась веером, и было понятно, что её учила работать веером бонна, а не кино из заграничной жизни. А вот был старик со слуховым аппаратом, что вёл партнёршу в вальсе сквозь угрюмое диско. Нет, у них была своя правда, как не крути. У стариков был свой круг и слава, а я сам был тот ещё гондон — с меня спрос особый, и оправдаться мне невозможно. У стариков была Бомба, диссидентская фронда и цэ-пэ-тэ диаграммы, а у меня хуй чего было. Что я выну из кармана? Именно что хуй.

Даже девки были не мои.

Извините, если кого обидел.

15 апреля 2007

История про Ефремова

За утренним кофе начал думать об Иване Ефремове.

С ним очень странные дела — как у настоящего героя, темно и странно его происхождение. Вообще, признаком настоящего великого человека должна являться путаница если не в родственниках, то в дате рождения. Ефремов, если считать по новому стилю, родился 22 апреля 1907 г. в Вырице под Петербургом. Родился он, по всей видимости раньше брака между купцом и крестьянкой, но дальше начинается фантастика — потому что отчество Ефремова становится загадкой — потому что

Отец мальчика (в то время Антип Харитонович) в этой метрике ещё не значится, поскольку брак был оформлен позднее, что вытекает далее из той же выписки: "Определением Санкт-Петербургского окружного суда от 18 декабря 1910 г. значится в сей статье Иоанн, признан законным сыном титулярного советника Антона Харитоновича Ефремова и жены его Варвары Александровны"[Центральный государственный исторический архив С.-Петербурга. Ф.19. Оп.127. Д.2183. Л.177–178. Выписка сделана санкт-петербургским историком В.Я.Никифоровым]. Отсюда же вытекает, что отец, значившийся в более ранних документах как Антип, сменил своё имя на Антон в период до декабря 1910 г. Возможно, у Ивана Антоновича не было справки о рождении (революция, гражданская война, переезды) и при поступлении на работу возраст его устанавливала медицинская комиссия. Она "состарила" его на один год. В феврале 1967 г. Иван Антонович по предложению Союза писателей в связи с награждением вторым [1] орденом Трудового Красного Знамени составил лапидарную, почти анкетную автобиографию. В примечаниях к ней он писал: "Следует иметь в виду, что в те годы (с середины 20-х годов. — П.Ч.), при отсутствии паспортного режима, м н о г и е, и я в т о м ч и с л е (разрядка моя. — П.Ч.), несколько прибавляли себе года, если позволяло физическое развитие". Так, с указанной вначале датой, вошедшей в литературу и справочные издания, Иван Антонович прожил всю жизнь. Поэтому не имеет смысла вдаваться в юридические тонкости и менять закрепившуюся, канонизированную дату, хотя она имеет характер "артефакта"". (П.К.Чудинов. К портрету современника // Иван Антонович Ефремов. Переиска с учёными. Неизданные работы. — М.: "Наука", 1994. С. 6–7).

Оттого, кстати, столетний юбилей Ефремова собираются справлять два года подряд.

Но тут началась Гражданская война, родители развелись, дети остались у родных, маленький Ефремов жил у Чёрного моря, а затем после мореходки в Петрограде, ходил по Каспию и Охотскому морю.

А вот потом море заменилось геологией, Иван Ефремов в середине тридцатых годов заканчивает Гордый институт. Ещё раньше он участвовал в научных исследованиях "на местности", а после Отечественной войны сам руководил экспедициями.

И в этой жизни он решительно преуспел став в 1940 году доктором р биологических наук и основав тафономию, то есть раздел палеонтологии, что занимается распределением естественного захоронения разных организмов. И Государственную премию СССР в 1952 году он получил, понятное дело, вовсе не за литературу.

В научную состоятельность Ефремова нужно просто поверить — потому что если возник бы слух, что что-то не так, то не-специалист его не может проверить, а но он и не возник — тут своего рода эффект Advocatus diaboli — его репутация проверена временем.

Литературу можно было бы считать академической забавой — так академик Раушенбах, славный в космической истории СССР, начинает заниматься ттеорией живописи, академик Фоменко получает скандальную сллву "нового хроноложца"… Но литература пришла не "после", а "одновременно".

Ефремов умирает в Москве 5 октября 1972, став настоящей легендой — о Великой Тайне, которую искали кагебэшники, в ходе многочасового обыска в квартире мёртвого писателя, ходят разнообразные слухи уже больше тридцати лет.

А вот и список (кроме книги "Тафономия