Журнал современник - Журнал Наш Современник 2008 #10

Суть новейшего истолкования русского патриотизма-национализма заключается в первом слове. Да, мы прежде всего именно русские в гражданском и политическом смысле.

В конце безумных восьмидесятых годов идеи сепаратизма "овладели массами" многонационального советского народа. Публично и очень страстно обсуждался вопрос о том, какая республика кого кормит. Со всех буквально сторон было тут высказано множество всякого вздора, о чём теперь неловко даже вспоминать. Всех переплюнули наши братья-малороссияне. Киев, матерь городов русских, был увешан лозунгами: "Кто съил мое сало?" — и это на фоне Московского Кремля.

Ну, теперь-то всё стало очевидным. В нашей несчастной Российской Федерации русскому простонародью стало жить заметно хуже, чем при Брежневе. (Оговоримся: мы не сказали тут "при Советской власти", ибо власть эта по отношению к трудящимся была весьма разной в разные периоды своей относительно короткой истории, но нынешнее поколение помнит именно брежневскую, наилучшую.) Так вот, несмотря на все мерзости российского воровского капитализма, именно сюда тянутся миллионы граждан из новоявленных государств. В России всё-таки можно прокормиться, а в Азербайджане и Таджикистане, и даже в Украине, увы, трудно. Кто же кого "кормил"?…

Но было в Советском государстве и нечто худшее, хоть о том теперь почему-то не вспоминают. Шло не только материальное, но и духовное ущемление русского народа. Все помнят, хотя итоги не подсчитаны, что молодёжь из "национальных республик" получала некие "квоты" для поступления в лучшие российские университеты и аспирантуру академических институтов. Получилось, что готовили кадры будущих русофобских идеологов "на местах". Или вот в каждой братской республике полагалось иметь своих "классиков" в сфере литературы и искусства. И создавали таковых в массовом порядке, переводили на русский язык, давали снимать кино на "Мосфильме", ставили и исполняли в столичных театрах и филармониях. Всё это свершалось, и нет тут преувеличения — за счёт духовных интересов русского народа.

То-то теперь, остыв от горячки самостийности, бывшие "национальные классики" и их наследники опять просят принять их произведения на наших просторах. Понятно, кому нужны казахские композиторы в Алматы (бывший русский город Верный), поэты, сочиняющие на "рщной мов1" в самостийной Украине.

Разумеется, молодые деятели Русского клуба всё это не только замечали, но и понимали ещё с конца шестидесятых годов. И тут самое время напомнить, что в русском гражданине издревле таится сильнейшее чувство государства, его нерушимой сохранности, почти сакральности. Полагают, что это заложено ещё в "Слове о полку Игореве". Иго Золотой орды и потрясения Смутного времени, а в новейшее время — катастрофа девятьсот проклятого пятого года и гнусного Февраля 1917-го — лишь укрепили в русском народе это чувство, ставшее почти инстинктом самосохранения.

Мы понимали, что крах Советского государства принесёт народу немыслимые тяготы, возможно, и гибель России. Вот почему мы опасались делать упор на русском, даже само это слово употребляли осторожно, с оговорками. Задним числом теперь в том можно нас упрекать, что некоторыми иногда и проделывается. Было ли это правильным политически в ту пору? Теперь, много лет спустя и в совершенно иных исторических обстоятельствах, во всеоружии полученного нами всеми горького опыта, можем утверждать: да, такое поведение было верным.

Скажем прямо, о чём невозможно было говорить вслух тогда и почему-то молчат и по сегодня: Советским государством со сталинских времён и вплоть до Константина Черненко управляли русские. И это отлично знал не только партгосаппарат, но и все народы и племена великого Союза — от чукчей до молдаван. Кстати, это осознавали также и во всех европейских "странах социализма".

Наличествовало и прямое проявление русского руководства в "братских республиках" — все вторые партийные секретари, а там были подчёркнуто русские, и не из числа местных уроженцев. Они редко выступали с публичными речами, это делали их местные сотоварищи, но рычаги управления опекали чётко и недвусмысленно. К ним, кстати, обычно и направляли свои жалобы местные граждане, не доверяя — и не без оснований — своим, а надеясь на беспристрастность московских надзирателей. Более того, председатели местных управлений КГБ назначались Центром и зависели от местных первых секретарей только в партийном порядке. Тем паче — командующие военными округами. Отметим, что округа эти не совпадали с гражданским административно-территориальным делением, перекрывая пресловутые "границы" республик. Как видим, государственное устройство было весьма чётким и стройным, а о ленинском "праве наций на самоопределение вплоть до отделения" говорить вслух, даже и в полуофициальной обстановке, не полагалось.

Помню примечательный случай подобного рода, произошедший на весьма высоком уровне, не только выразительный, но и весёлый. Как-то во второй половине семидесятых состоялось очередное совещание в ЦК КПСС, на котором собрали руководителей печати и телерадио. Речь шла о состоянии народного образования в стране. Некий высокопоставленный представитель ведомства стал говорить о недостатках в обучении школьников, вот, мол, некоторые призывники в армию "плохо понимают команды на русском языке"… Присутствовавшие на совещании, в большинстве своём всезнающие и понимающие всё циники, дружно и громко расхохотались. Команды на русском языке полагалось понимать и исполнять всем без исключения гражданам Советского Союза. И нашим братьям, от Кубы до Монголии.

В нынешних границах Российской Федерации положение русского народа коренным, принципиальным образом изменилось. Это понимают все подлинные патриоты отечества, и нарочито пытаются замолчать или извратить его враги. С врагами разбираться проще, с них и начнём. По сути, нынешние либерал-космополиты используют ленинское идейное наследие, на него, естественно, не ссылаясь. В чуть подновлённом виде народу внушается про "многонациональное государство" и гневно осуждаются ксенофобия и "русский нацизм" (фашизм). Поминается и пресловутая "тюрьма народов", только ею объявляется не царская Россия, как раньше, а Советский Союз — высылки крымских татар, чеченцев, антисемитизм. Разговоры эти ведутся настойчиво, но на газетно-бульварном уровне, опровергать тут нечего.

Подчеркнём лишь, что эти обличения России и русского национального самосознания ведут не только к Ленину и Троцкому, но и далее в историческую глубину — к Марксу и Чернышевскому, и даже к Радищеву и русским масонам времён Французской революции. В политическом смысле это и есть русофобия.

В начале нынешнего столетия великороссы составляют в нашей "эрэфии" не менее 80% населения, а вместе с общим числом белорусов и малороссиян, которые являются — за исключением галицийских униатов и католиков Западной Белорусии — единым русским народом, не менее 85%. А если к ним прибавить множество обрусевших иных народностей, исповедующих Православие, то число это возрастёт до девяти десятых. И зная всё это, либерал-космополиты говорят о "многонациональности"!

К этому плотно примыкает вопрос, внушаемый теми же русофобскими кругами, о нашей якобы "многоконфессиональности". То есть, мол, много в России "коренных религий". И вот по разным важным или надуманным поводам торжественно выступают на телеэкране православный епископ, мусульманский муфтий, буддист в халате и раввин с пейсами. Русский человек ничего не имеет против буддийского халата или иудейских пейсов, жаль, что их сбрили Абрамович, Вексельберг и Мамут, но почему их вероисповедания — "коренные" в нашей стране? Последователей их, как известно, ничтожное число, гораздо более у нас католиков или баптистов, есть и иные-прочие. Вот мусульман в России очень много, они веками жили на своих землях. Вместе с православными они стоят за народную исконную нравственность и негодуют на гнусную телепродукцию из Останкино. Православные и мусульманские граждане России — вот наши истинные коренные конфессии, но разве можно говорить, что таковых "много"?

Как же обстоит дело с народами коренными и некоренными и различными вероисповеданиями в передовых странах, с которых нам следует, как полагают Сванидзе и Соловьёв, брать пример?

Сравним новейшие данные по составу населения Великобритании и Франции, великих держав, традиционных образцовых демократий. Великобритания: собственно англичан — 65 процентов, шотландцев — 9,6, ирландцев — 5, уэльсцев — 4,6, индусов и пакистанцев — 3,5, выходцев из Вест-Индии — 3,3, арабов и евреев по 1 проценту. Во Франции столь же пёстрая картина: собственно французов — 40 процентов, провансальцев — 20, бретонцев — 10, эльзасцев — 3,6, мусульман (всех) — 10, евреев — 3,1, итальянцев — 2,2, португальцев — 1,5, поляков — 1,7, басков — 1,3. Однако никто почему-то не называет Великобританию и Францию "многонациональными странами".