Живой Журнал. Публикации 2011 - Владимир Сергеевич Березин

бумажная, а гораздо тяжелее, прочнее, железной. Главное в том, что настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные и благонадежные чиновники, а безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики. А если писатель должен быть благоразумным, должен быть католически-правоверным, должен быть сегодня полезным, не может хлестать всех, как Свифт, не может улыбаться над всем, как Анатоль Франс, — тогда нет литературы бронзовой, а есть только бумажная, газетная, которую читают сегодня и в которую завтра завертывают глиняное мыло.

Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока не перестанут смотреть на демос российский, как на ребенка, невинность которого надо оберегать. Я боюсь, что настоящей литературы у нас не будет, пока мы не излечимся от какого-то нового католицизма, который не меньше старого опасается всякого еретического слова. А если неизлечима эта болезнь — я боюсь, что у русской литературы одно только будущее: ее прошлое".

Если кому не лень, то тот может прочитать статью полностью — я её тут вывесил. (Отчего-то в Сети её до сих пор нет). Там много нажористого, а так же поучительного для многих нынешних начинающих писателей.

Я-то не начинающий, а всё равно с радостью портфель купил бы, почёл бы за удачу. А вам-то…

Извините, если кого обидел.

20 мая 2011

История про ответы на вопросы

http://www.formspring.me/berezin

— Есть ли в вашем мире человек, выдерни которого из мироздания — и оно всё расползётся, как свитер вязаный?

— Нет.

У меня есть довольно много людей, без которых мир неполон. И если что-то с ними случится то скорбь моя будет со мной до смерти, ничто не восполнит их исчезновения и всё такое.

Но расползание мироздания — это процесс быстрый, ощутимо долго его могут почувствовать только очень трепетные люди.

А наш век довольно чёрствый.

— Видели ли вы недавно на Культуре док. фильм про В. Распутина на Ангаре? Очень тяжелое впечатление. Что с ним? Или в СССР это была дутая величина?

— Фильма не видел, так что о нынешней работе и настроении писателя Распутина ничего сказать не могу.

В CCCР Валентин Григорьевич был фигурой вполне состоявшейся, настоящим представителем группы "деревенщиков", едва ли ни главным из них.

Я, впрочем, могу догадываться, что он там наговорил. Что Россию продали, а кругом царит печаль и запустение.

Ну, так это, в общем, так и есть.

Однако ж, если Герой Социалистического труда рассказал вам о контактах с инопланетянами — тут — да, есть основания для тревоги.

— А какой век мягким и трепетным?

— А это как для кого. Вот, к примеру, для писателей XX век был хорош — они были в цене, а во второй половине этого века, когда риски в России минимизировались, так и вовсе русскому писателю незаслуженное счастье подвалило.

Зато теперь им карачун, а вот дизайнерам, которых при писателях за людей не держали, слава и почёт.

Ну и тому подобное далее. Хотя я и вовсе не хотел отвечать на ваш вопрос. Тут ведь анонимный ресурс. Хуй его знает, кто вы такой? Вдруг вы — тот же человек, что меня раньше спросил, а вдруг иной? Вдруг я не догадаюсь, что это за век и мёд? А вдруг догадаюсь. Вдруг вы как плохой журналист на пресс-конференции — хотите вступить в диалог с тем, кто ее даёт, вместо того, чтобы сформулировать вопрос так, что хочешь — не хочешь, придётся отвечать. Даже если обосрался от страха.

Но плохого журналиста с пресс-конференции просто гонят ссаными тряпками, а вы можете просто пойти в мой Живой Журнал, и вести со мной диалоги там.

Тут место для отъединённых вопросов. Царство анонимности. Блиц, так сказать.

Извините, если кого обидел.

23 мая 2011

История про ответы на вопросы

http://www.formspring.me/berezin

— Знакомитесь на улице?

— Давно не знакомился. Внешность у меня для этого неподходящая.

Последний раз это случилось тогда, когда я утвердился в звании Настоящего Русского Писателя. Тогда и познакомился с какими-то людьми на улице.

Ведь настоящему русскому писателю нужно для утверждения в этом качестве придти в магазин и, заняв очередь, выйти на волю, в октябрьский промозглый воздух. Закурить «Беломор» с дембельской гармошкой.

— Эй, братан, — окликнут тебя. И ты поймёшь, что пока не сделал ошибок.

К тебе подойдёт сперва один, тщательно тебя осмотрев. Он спросит, нужен ли тебе стакан.

Вместо ответа ты вынешь семнадцатигранник из кармана и сдуешь с него прилипший мусор.

Тогда подойдёт и второй — спросит денег. Надо, не считая, на глаз, отсыпать мелочь.

И вот тебе нальют пойла, оно упадёт в живот сразу, как сбитый самолёт.

— Брат, — скажет тебе первый, — сразу?

А ты ответишь, что занял очередь.

— Не ссы, — ответит второй и свистнет. Из магазина выйдет малолетка, ты дашь ему денег (уже по счёту) и он вынесет тебе полкило колбасы, черняшку, три консервные банки неизвестной рыбы и главное в стекле.

Торопиться будет уже некуда. Вы разольёте по второй и снова закурите.

Ветер будет гнать рваные серые облака, будто сварливые жёны — мужей. И в этот момент надо понять, что ничего больше не будет — ни Россий, ни Латвий, а будет только то, что есть — запах хлеба из магазина, гудрона из бочки и дешёвого курева. И ты будешь счастлив.

В этот момент проковыляет мимо старушка и скажет:

— Ну, подлецы. Буржуи. Ещё б ананас на людях ели, гадюки.

И ты улыбнёшься ей.

Если соискатель сумеет в этот момент улыбнуться старухе, улыбнуться такой расслабленной улыбкой, после которой старушке даже расхочется плюнуть ему в залитые бесстыжие глаза — то, значит, он прошёл экзамен. Всё остальное: национальность, политические взгляды, ордена и тиражи — не важно, важна лишь эта улыбка русской небритой Кабирии, воспетой Венедиктом Ерофеевым.

— Да прямо-таки внешность неподходящая, с такой улыбкой и голосом. Кокетничаете тут, прибедняясь.

— Вы меня путаете с телевизионным диктором Владимиром Березиным, который постоянно ведёт какие-то концерты.

— Нет, никакой путаницы! Вас спутаешь, как же. Лучше ответьте: неужели только за себя самого страшно?

— Ну, конечно, ещё за всё человечество. И за полевых мышей.

— А мне вот только за своих близких страшно. Самому, думаю, главное не умереть раньше родителей и пока детям хотя бы лет 18–20 не исполнится.

— Это не главное. Это — от Бога.

Извините, если кого обидел.

23 мая 2011

История