Живой Журнал. Публикации 2017, январь-сентябрь. - Владимир Сергеевич Березин

Гагарина, было не жалко. Его специально взяли в отряд — как расходный космический материал, потому как у этого человека была судимость за мелкую кражу. Ничего особенного.

Второй не полетел, так как против него интриговали, и он был отчислен из отряда космонавтов по здоровью.

Генеральный конструктор Королёв, в общем-то, не хотел его отчислять, но врачи, подговорённые интриганами, настояли. Не знаю, были ли они знакомы, а встречал я их в электричках на Волоколамск.

Надо было бы, конечно, их свести. Они рванулись бы друг другу в объятья — и, может быть, оказались и вовсе братьями.

Два брата, как два крыла, братья-лейтенанты.

Это часть мифологии — большой пафос оборачивается его снижением внутри народной мифологии. А что вы хотите? Так бывает всегда.

http://rara-rara.ru/menu-texts/zachem

Извините, если кого обидел.

12 апреля 2017

История про то, что два раза не вставать (2017-04-14)

Моя любимая цитата про ведение хозяйственной деятельности:

Наша дивизия занимала по фронту километров шесть, перекрывая важную дорогу.

Я начал боевую карьеру в должности помощника командира взвода. Вернее говоря, вначале у меня была более почтенная должность интенданта полка. Но на столь высоком посту я удержался всего лишь два часа.

Дело происходило еще на полтавском стадионе. Бравый вояка, подполковник Макаров, формируя свой полк, выстроил командный состав и молниеносно распределил: ты будешь командовать такой-то ротой, ты такой-то и так далее, но очутился в тупике, когда понадобилось найти интенданта. Он почему-то был убежден, что командовать могут всякие люди, но интендантом способен быть только очень грамотный человек.

Распределив всех по должностям, он еще раз выстроил в шеренгу командиров и стал справляться об их образовании. Узнав, что я окончил театральный институт, а затем киноакадемию, он, нимало не смущаясь тем, что оба эти учебные заведения не имели никакого отношения ни к военному, ни к хозяйственному делу, сразу же решил, что я сущий клад для полка и могу быть отличным интендантом. Подполковник с ходу дал мне задание получить селёдку на весь полк. 82 грамма селедки полагалось на бойца, 985 бойцов имелось в наличии. Селедок я получил 688 штук. На досках мы разложили селедки. Передо мною, словно солдаты в строю, выстроились блестящие злые рыбины, а я стоял над ними и ломал себе голову, как разделить их по справедливости. Взвешивая по 82 грамма этих проклятых селедок, мы столкнулись с проблемой дележки голов и хвостов. От каждой порции приходилось отрезать либо то, либо другое. Одним доставалась наиболее вкусная часть, другим же — сплошные хвосты и головы. Словом, от должности начхоза я был немедленно отставлен. Командир полка хотел отправить меня в глубокий тыл, весьма смущенный моей непригодностью к интендантским обязанностям.

— Ну куда я тебя дену? Военное образование у тебя есть? Действительную служил?

— Служил, барабанщиком, — угрюмо ответил я.

Командир беспомощно развел руками. Через день, с некоторым стеснением, он назначил меня на должность помощника командира взвода.

Три года спустя, командуя партизанской дивизией, как-то на вечере воспоминаний я рассказал партизанам о своей первой военной проблеме дележе селёдок; старшина хозяйственной части Саша Зиберглейт укоризненно сказал:

— Ай-яй-яй, товарищ генерал, как же можно было так решать? Нужно была дать каждому по полселёдки, потом дать добавку по голове или хвосту, и у вас еще осталось бы сто — двести порций резерва…

Только тогда я понял, что не родился интендантом.

Вершигора Петр Люди с чистой совестью. В 2 т. Т. 1. — М. Советская Россия, 1963. С. 18.

Извините, если кого обидел.

14 апреля 2017

Heracleum sosnowskyi (День советской науки. Третье воскресенье апреля) (2017-04-16)

Лодейников открыл лицо и поглядел

В траву. Трава пред ним предстала

Стеной сосудов. И любой сосуд

Светился жилками и плотью. Трепетала

Вся эта плоть и вверх росла, и гуд

Шёл по земле.

Николай Заболоцкий

Эта история случилась ещё в 198* году, когда я, пользуясь ещё свободой молодого бездельника, путешествовал среди русских равнин.

На этих дорогах случилась со мной обычная для того времени неудача: я застрял на автобусной станции.

Дело происходило на берегах Волги, в тех местах, где великая река не обладает бесконечной шириной и не превратилась в торную дорогу огромных кораблей. Крохотная автостанция находилась рядом с пустой пристанью и заснувшей до утра паромной переправой, а окружало крохотное её здание всего несколько домов.

На ночлег тут надеяться не приходилось.

По правилам тех лет, после отправления последнего автобуса служитель покрепче выгонял случайных путников с автостанций вон, чтобы они не спали на лавках, будто цыганский табор. Цыган в те времён, кстати, особенно боялись — и, если настоящий табор, как пчелиный рой, вдруг садился на вокзал или автобусный причал, то начиналась суматоха: деревенские бабы прятали в баулы детей, мужики клали руку на паспорт за пазухой, будто клялись на Святом писании, а одинокий милиционер жался к стене.

Я цыган не боялся вовсе — прежде всего оттого, что денег у меня не было, а в драки с молодыми ромалэ я не лез, потому как видел, как колют им карманы острые ножи. У них, конечно, была своя правда — тоже ведь люди. Но, спору нет, ночевать с ними в одной комнате я не пожелал бы никому.

Причина ненависти деревенских людей мне была тогда ясна — цыгане были чужими. Неизвестно чего от них ждать, хоть они давно не воровали коней — по крайней мере, здесь.

Итак, я вышел из неприветливого домика с кассой и закурил.

Мой малый, но прочный опыт путешественника говорил, что в таких случаях нужно дать дороге перевести дыхание, а лишь потом подхватить тебя, то есть, попросту, не суетиться.

И точно — неподалёку обнаружился грузовик со спущенным скатом. Через пять минут я уже помогал шоферу менять колесо.

В награду меня повезли куда-то и, очнувшись от минутного сна в кабине, я вдруг обнаружил, что меня привезли в научный городок.

Я знал, что такое эти научные городки, по краю которых натянута колючая проволока, а на пропускных пунктах стоят суровые автоматчики.

Но это было явно другое место.

Пока я заторопился в туалет, несколько взболтанный долгой дорогой, мой спаситель принялся спорить со своим товарищем. Я, было, готовился заночевать в гараже. Но нет, оказалось, в гараже ночевать было нельзя, должна была