Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

складываются из обычаев иммигрантов. В Америке абсолютно нет граждан второго сорта, а сентимент "понаехали тут", если и существует, то только по отношению к нелегальным иммигрантам.

— Ну, я в Америке не был. Я теоретически рассуждаю — идею американской нации понаслышке знаю. Мне вообще-то корпоративная гордость нравится. «В отличие от иммигрантов былого, навсегда прощавшихся с отчизной перед тем, как взойти на борт корабля, мексиканцы отнюдь не порывают связей с родиной. Миллионы из них не испытывают ни малейшего желания учить английский или принимать американское гражданство — их дом Мексика, а не Америка, и они кичатся тем, что по-прежнему остаются мексиканцами. К нам они пришли за работой. Вместо того чтобы постепенно ассимилироваться, они создают в американских городах "маленькие Тихуаны" — все равно как кубинцы с их "Малой Гаваной" в Майами».

— Там у него еще много такого. В виду того, что ситуацию "на месте" я не знаю — не возьмусь судить о уровне подобных настроений, но Бьюкенен — не кто попало. Возможно Вы просто стали жертвой сегрегации — в Америке сегрегация вообще очень сильна — практически все американские русские живут в поселках в окружении "среднего класса" — а это очень рафинированная ситуация. Реальная база для разговоров про "понаехавших" возникает в других местах.

— Бьюкенен не кто попало, но он очень специфичен. Всех в своё время ругали за то, что, мол, не хотят ассимилироваться. И все крупные потоки организуют свои микрорайоны: китайские городки есть в каждом крупном городе США, "русские" во многих и так далее. И ничего.

— То есть — французом надо родиться, иначе будешь всего лишь гражданином этой страны, а американцем можно стать самому.

— И это так привлекает? То есть в Европе невозможно сменить национальность — меняешь только гражданство, а там есть возможность — и само наличие возможности оказывается столь привлекательным?

— Тут у меня вопрос. Можно сменить пол. Наличие этой возможности — просто как возможности — уже привлекательно? А то странный контраст… Живущий в Москве говорит» «Я не понимаю, как может слово "родина" быть чем-то значимым. Просто лозунг». Читаю живущую в Париже музыкантшу — говорит: «Не приезжайте сюда, испытание нервов и здравого смысла, без крайней нужды не приезжайте. Конечно, это частные позиции. И все же удивительно слитное звучание американцев… Неужели объясняется лишь возможностью сменить национальность»?

— Мне кажется, что тут есть несколько причин:

а) Защищая страну, ты защищаешь и свой выбор. То есть — я выбрал правильное, а вы остались с неправильным.

б) Действительно, это единственная страна, где ты можешь, отказавшись от прошлого, стать полноправным гражданином, и, одновременно почувствовать новую национальность. То есть, будучи этническим таджиком (подставь любое), стать американцем и по паспорту и по национальности.

в) Ну и, наконец, это Главная Страна, Четвёртый Рим. То есть, это не просто замена пола — кто теперь поймёт, что лучше — «м» или «ж»? А вот дихотомия Столица/Провинция, Главная Страна/Все остальные — есть. То есть, корпоративная гордость поддерживается тем, что после нескольких процедур проверки и ассимиляции ты — свой в Четвёртом Риме, выше по иерархической лестнице.

— Ну вот не могу я этого понять — такой, постоянно выстраиваемой, жесткой конструкции. Вот человек любит Тургенева, положим. И — случается такой момент — вступает в дискуссию, защищая любимого писателя и его произведения от необоснованной, с его точки зрения, критики. Защищает свой выбор — да. "То есть — я выбрал правильное, а вы остались с неправильным" — вот этот логический переход мне уже недоступен. Откуда вот этот поворот штыка — тут же? Ведь человек этот — совершенно не обязательно полагает, что оставшиеся с Пушкиным, Гоголем и Толстым — остались с неправильным. Он, может, и сам с ними остался — тоже.

— А почему не понять? Мне вот это как раз очень близко. Вот у меня есть одноклассница, давно ставшая американской гражданкой. Она хорошая. И ей эта рефлексия не интересна — работает себе медсестрой, семьей заведует. С ней удивительно комфортно и интересно.

Есть другой человек, как и она, понизивший социальный статус — был учёным, стал помощником в малом бизнесе. У него рефлексия — и он подсознательно использует стратегию "лучшая защита — нападение" И говорит на особом языке, где царит перевёрнутое в сторону новой родины "Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей".

Есть ещё несколько моих знакомых — на которых я убеждаюсь, что нет общих правил. Но мне интересно не общее, а частное. Корпоративная гордость есть — отчего нет? Мне важно, что это помогает изучать людей в первую очередь, а не страну.

— Кажется, понял, что Вы сказали. Они становятся американцами, потому что это — возможность даже не просто примкнуть, а стать — победителем. И испытывают благодарность за эту возможность. Не переврал?

— Ну да. Хотя словами до конца всё не передашь. Америка очень большая. Это Столица мира. И всякий провинциал, прижившийся в столице победитель — он действительно победитель, потому что жизнь в провинции и столице разная. Дело ведь не только в том, чтобы приехать, а в том, чтобы прижиться.

То есть, так и москвич живёт лучше, чем деревенский житель (часто от того, что работает иначе — больше).

— Вот пункт а) мне кажется очень и очень вероятным.

— Только давайте следовать научной логике — понятно, что Америка большая, и эмиграция большая. Мы сейчас имеем дело с логической схемой, а не со статистическими данными.

— Разумеется. В данном вопросе о статистике вообще не может быть и речи. Ибо не каждый человек сам себе признается в истинных мотивах поведения, а уж при проведении статистического опроса — и подавно. Какой бы величины не была выборка, результаты будут недостоверными.

— Вот и я говорю — этот вопрос — будто инструмент: очень интересен для познания отдельного человека, а не страны. Кто ты? Чего ты хочешь? Что лично для тебя успех?

— Вспомнилась мне одна знакомая барышня, умница, которая в семнадцать лет уехала в США, получила там образование, работает в программерской конторе. То есть в эмиграции живет уже лет полтора десятка лет. В отпуск ездит в Европу. Так вот Рим её "утомил своим барокко", а Лондон "раздражает своей готикой".

— Любит, видать, расчёсывать раны.

Извините, если кого обидел.

27 августа 2006

История про разговоры DXXXVII

— Где ж тут она? Она не видна.

— Что, это всё про жопу? Кстати, министр не сказал, была ли его любовь с Дос Пассосом взаимной?

— У человека вообще должны быть теплые руки,