Журнал Современник - Журнал Наш Современник 2006 #11

Это случилось в сентябре 2001 года. Да, именно случилось. Вырвавшись на недельку из душной, суматошной Москвы на море, я беспечно отдыхал на черноморском побережье у тихой станции Лоо. Представьте: жаркое полуденное солнце, теплая волна, набегающая на прибрежные камни, ласковая ажурная пена у ног… Короче, чудный бархатный сезон. Особая пора, навевающая поэтам соответствующие времени и месту действия ассоциации. Писать бы стихи о море да о любви. Мне же почему-то стали приходить такие слова:

Молитесь за Зою и Сашу,

За бедную Родину нашу…

То есть начало писаться стихотворение о Великой Отечественной войне, о подвиге десятиклассницы 201-й московской школы, комсомолки Зои Космодемьянской, и её брата Саши.

И это была первая странность, которую я про себя отметил.

Вернувшись в Москву, поздно вечером встретился с главным редактором газеты “Трибуна” (бывшая “Социалистическая индустрия”) добрейшим Виктором Ивановичем Андрияновым и передал ему рукопись стихотворения “Молитесь за Зою и Сашу”, без всякой надежды увидеть его напечатанным. Тем более что накануне стихотворение отвергли “Комсомольская правда” и “Московский комсомолец” — издания, которые, сменив ориентацию и политическую, и сексуальную (ибо пишут в основном о похождениях геев и лесбиянок), почему-то забыли поменять свои названия, рядом с которыми, между прочим, по-прежнему стоят высокие правительственные награды. Чудовищная провокация пятой колонны. Причем настолько очевидная, что последние два слова я пишу без традиционных кавычек. Но оставим пока в стороне пошлые игры либералов и вернемся к нашей теме.

Третьего дня я позвонил в “Трибуну” и попросил заменить одну строку.

— Поздно, — с сожалением ответил Виктор Иванович, — стихотворение уже напечатано. Читайте в сегодняшнем номере.

И это была вторая странность. Ибо стихи в России так быстро не печатают. Тем более в политической газете.

Третья странность — впереди.

Через некоторое время я “случайно” оказался в конференц-зале МГУ имени Ломоносова на торжественном собрании ученых, посвященном 60-летию разгрома немецких войск под Москвой. Помню, какая-то неведомая сила, словно магнитом, тащила меня на Воробьёвы горы, в здание МГУ. Попросил слова. Мне разрешили выступить. Я поднялся на сцену и вместо полагающейся “речи” на объявленную тему прочитал стихотворение о Зое и Саше. Зал взорвался аплодисментами. Вслед за мной на трибуну взошла миловидная женщина средних лет, доктор исторических наук. Отодвинув в сторону приготовленное научное сообщение, она отметила достоинства стихотворения, подчеркнув, что среди многих, ранее написанных другими авторами про Зою и Сашу, это первое произведение, созданное с позиций Православного Духа, да ещё с пророческим подтекстом. Затем произнесла слова, которые буквально заставили меня вздрогнуть и вспомнить о существовании Божьего Чуда:

— А вы знаете, что дедушка Зои и Саши, Петр Иоаннович Космодемьянский, был священником и ныне причислен к лику святых?

Этого я не знал. Так вот, оказывается, в чем разгадка череды странностей и случайностей. Теперь понятно, КТО вел меня дорогой Зои и Саши, КТО руководил моими мыслями и поступками. САМ ГОСПОДЬ ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ, по молитвам о. Петра, небесного заступника и покровителя своих внуков, Пречудным Промыслом Своим вел меня, грешного и недостойного, к Истине, о которой я не ведал. Все, все стало понятным в звёздной судьбе девочки и её брата.

…Зоечка, дитя человеческое, была такая по-ангельски красивая, что её не брали в партизанский отряд: слишком приметная для врага. И она всю ночь просидела в горкоме комсомола, чтобы добиться зачисления. И вот первый выход на боевое задание у ставшей теперь легендарной деревни Петрищево.

Затем арест. Фашистские застенки. Нечеловеческие пытки, сравнимые разве что с пытками первых христиан. Истязания и муки вынесла она с необыкновенной стойкостью. Не выдала товарищей по отряду. Даже имени своего не назвала. Сказала: “Я — Таня”. Редкий пример силы Духа. Замечательный русский поэт Ярослав Смеляков лучше меня написал:

И не знала она, хорошея,

Что настигнет её впереди -

Воровская верёвка на шее,

Золотая Звезда на груди.

Больше месяца истерзанное, изувеченное тело отважной партизанки провисело на виселице. Его сняли занявшие деревню наступавшие советские войска. В том передовом отряде “случайно” находился фронтовой корреспондент “Правды”, писатель Петр Лидин (кстати, “случайно” и “луч” — однокоренные слова). В “Правде” появляется очерк, озаглавленный “Таня”, с фотоснимком замученной героини.

— Да какая же это Таня, — с грустью сказали в московском горкоме комсомола, рассматривая газету, — это же Зоя, Зоя Космодемьянская. Та, что недавно просилась в партизанский отряд.

Тело оказалось почти нетленным. Оно сохранило красоту юности и легко узнаваемый Божий Лик.

Такие же чудеса произошли и с телом убиенного священника Петра Космодемьянского, новомученика российского, дедушки Зои и Саши. Но об этом чуть позже.

Услышав тогда в МГУ сенсационное для меня и для других сообщение о Петре Иоанновиче Космодемьянском, я стал изучать материалы о нем, собирать факты из его жизни. И вот что выяснилось.

Космодемьянские — известный с XVII века священнический род из Тамбовской губернии. Имена его представителей, как увлечённо пишет Валентина Кученкова на страницах журнала “Мир Божий” (см. N 1 за 2001 год), впервые встречаются в списках воспитанников Тамбовской духовной семинарии с 1838 года.

Церковнослужители рода Космодемьянских священствовали в храмах Тамбовского края вплоть до 1919 года, а некоторые из них — и до 30-х годов прошлого века. Как и многих других, тамбовских священников Космодемьянских постигла жестокая участь репрессированных. Один из них, к примеру, священник Николай Павлович Космодемьянский из села Вятка Кирсановского уезда, был расстрелян 4 февраля 1938 года и лишь в 1989-м признан невиновным и реабилитирован.

Среди этой обширной тамбовской ветви был и Пётр Иоаннович Космодемьянский, настоятель Знаменской церкви села Осиновые Гаи Моршанского уезда Тамбовской губернии, дедушка двух Героев Советского Союза.

Он родился в семье священника 22 августа 1872 года и по примеру отца избрал для себя путь духовного служения. В течение многих лет священник Петр Космодемьянский делил со своим приходом радости и печали, учил грамоте детей (был учителем по всем предметам в церковно-приходской школе), наполняя сердца пасомых милосердием и добротою.

Приход Знаменской церкви был достаточно большим: кроме села Осиновые Гаи в него входило несколько сел и деревень — Павловка, Соловьянка, Прудки, Никольское.

Не раз о. Петр входил в дома своих прихожан, либо напутствуя уходящего в мир иной, либо разделяя радость создания новой семьи, рождения и крещения детей. Люди любили своего батюшку и ждали его с нетерпением. Нередко после его посещения жилища бедняков в каком-нибудь неприметном месте хозяин вдруг обнаруживал деньги, оставленные милосердным священником. Усердные труды батюшки на пользу Матери-Церкви были отмечены в 1916 году грамотой и камилавкой правящего архиерея.

Благочестивое семейство о. Петра в 1916 году состояло из жены, Лидии Фёдоровны (1874 г. р.), и четырёх сыновей: Анатолия (род. 24 октября 1900 года) — будущего отца Зои и Саши, а в то время воспитанника 4-го класса Тамбовской духовной семинарии; Алексея (1903 г. р.), воспитанника 1-го класса той же семинарии; Александра (1905 г. р.) и Фёдора (1907 г. р.).

О. Петр был добропорядочным семьянином. Помимо обязанностей, определенных саном, батюшка сеял и убирал хлеб, короче, жил трудами и заботами сельской общины.

Надвигался страшный 1918 год. Год святотатственного убийства царской семьи. Безбожные власти словно объявили настоящую войну Церкви и народу Божию. Святейший патриарх Тихон в одном из посланий Советам в октябре 1918 года писал: “Казнят епископов, священников, монахов… а тела убитых не выдают родственникам для христианского погребения”. Этот год стал годом трагической гибели и сельского священника Петра Космодемьянского.

Метрические книги Знаменской церкви села Осиновые Гаи за 1918 год позволили проследить судьбу о. Петра до последнего дня его земной жизни. В этих книгах больше записей об умерших и значительно меньше — о родившихся.

Поражает высокая смертность среди детей, так, например, последнее отпевание о. Петр совершил над телом двухлетнего мальчика Алексея Павлова 6 августа. А последнее таинство крещения 26 августа, когда была крещена младенец Александра, родившаяся 23 августа 1918 года в семье крестьян Никиты Фёдоровича и Василисы Дмитриевны Абловых. Возможно, когда-нибудь удастся установить, как сложилась судьба этой девочки, которую о. Пётр поднял над купелью в последний день своей жизни. После 26 августа его имя в метрических книгах уже не упоминается.