Живой Журнал. Публикации 2013 - Владимир Сергеевич Березин

Холем отшвырнул ненужный автомат и убил ещё нескольких руками, пока взрыв не разметал его в стороны.

Но Раевский уже не дышал и спал беспокойным глиняным сном.

В этих снах мешались ледоход на огромной реке и маленькая лаборатория, уставленная ретортами. Иегуди Бен-Равади поднимал его за плечи и вынимал из формы, словно песочный детский хлебец. Сон был упруг, как рыба, скользил между пальцев, и вот уже глиняный человек видел, как его создатель пьёт спитой чай вместе со старухой в пёстрой шали. Нищие в этом сне проходили, стуча пустыми кружками, по улице, один конец которой упирался в русскую тайгу, а другой — в Судетские горы. Глиняный человек спал, надёжно укрытый подвальной пылью и гнилым тряпьём, спасённый своим двойником и ставший с ним одним целым. Он спал, окружённый бутылями с селитрой и углём, не ставшими порохом, а вокруг лежали старинные книги, в которых все буквы от безделья перемешались и убежали на другие страницы.

Он проснулся через двадцать лет от смутного беспокойства. Он снова слышал лязг танковых гусениц и крики толпы.

Глиняный человек начал подниматься и упёрся головой в потолок. Он увидел, что оконце давно замуровано, но подвал ничуть не изменился. Ему пришлось сломать две стены, чтобы выбраться на свет. Миновав двор со странной скульптурой из шаров и палок, он выбрался на улицу. Глиняный человек не узнавал города, он не узнавал людей, сразу кинувшихся от него врассыпную. Но он узнал их гимнастёрки, погоны и звёзды на пилотках.

Он узнал звёзды на боевых машинах, что разворачивались рядом, и ещё не понимая ничего, протянул к ним руки.

Глиняный человек стоял в пустоте всего минуту, и летний ветер выдувал из него сон. Но в этот момент танк старшего сержанта Нигматуллина ударил его в бок гусеницей. Медный пятиугольный ключ выскочил изо рта, и глиняное время остановилось.

Глиняный человек склонился, медленно превращаясь в прах, осыпаясь сухим дождём на булыжник. Он обмахнул взглядом людей и улицы, успевая понять, что умирает среди своих, свой среди своих, защищая свой город от своих же… Всё спуталось, наконец.

Глину подхватил порыв августовского ветра, поднял в воздух и понёс красной пыльной тучей над крышами.

Туча накрыла город пыльной пеленой, и всё замерло. Только старик на городских часах одобрительно кивал головой. Старик держал в руках косу и очень обижался, когда его, крестьянина, называли Смертью.

Какая тут смерть, думал старик, когда мы просто возвращаемся в глину, соединяясь с другими, меняясь с кем-то судьбами, как шапками на татарском празднике.

И, чтобы два раза не вставать — автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.

Извините, если кого обидел.

23 февраля 2013

История про то, что два раза не вставать (2013-02-24)

— Мне так хочется ощутить, как пахнут Ваши губы после выкуренной сигары… А Вы опять — читателям о книгах. Ах.

— Ах, Владимир Павлович, полно уж, успокойтесь. Водочки попейте. Будет с вас.

— Вы будете чудным безумным старичком. Думаю, что будете бормотать что-то возвышенное, и совсем безобидное. Я готова Вас любить вместе с близкими Вам людьми. А если они не захотят, то это их проблемы.

— Это не вопрос, это угроза.

— Не хочется уходить, хочется спрашивать Вас ещё и ещё. О чём, уже и не придумаю. А завтра на завод. Спокойных Вам снов и удач во всём!

— Берегите себя. Не допускайте раскрутки ключа в шпинделе.

Извините, если кого обидел.

24 февраля 2013

История про то, что два раза не вставать (2013-02-24)

***

— Лучший способ порадовать вас — в Сети и в жизни?

— Снабдить большим количеством денег и не беспокоить.

— Вы когда-нибудь дрались?

— В молодости довольно часто, но теперь чрезвычайно редко. Поумнел.

— Вы были преданы? А предавали?

— «Предательство» вообще очень непонятное слово. Мне кажется, что им часто разбрасываются. Предательство это случай, когда по улице крадётся человек, чтобы донести на товарищей из кружка карбонариев.

Куда чаще случается интрига — когда твой товарищ или коллега производит какие-то манипуляции, и тебя выгоняют со службы. Это со мной бывало, но особого вреда мне не принесло. Самому провести такую интригу мне и в голову не пришло бы — при том, что я хочу от жизни, это было бы бессмысленно. Ещё чаще происходит обман ожиданий. Обмануть ожидания — это вовсе не совершить предательство, хотя последствия бывают самые катастрофические. Можно испортить человеку жизнь надолго — а ты всего лишь обманул его ожидания. Ты произвёл впечатление более надёжного человека, а сам проспал какое-то дело или опоздал к чему-то навсегда. Ты оказался хуже, чем о тебе думали. Я очень редко обманывался, а вот во мне разочаровывались слишком часто — для меня слишком часто.

— Без чего вы не можете вообразить свою жизнь?

— Без Сети, пожалуй.

— Как вы любите, чтобы к вам обращались? По имени? По отчеству? Володя? Вова? Вованыч? Эй ты?

— Я люблю, когда хорошие люди обращаются ко мне «Владимир Сергеевич». Не люблю, когда ко мне обращаются дурные люди — как бы они меня не называли.

— У вас есть дом в какой-нибудь тихой губернии?

— Нет.

— О чём вы жалеете?

— Как и все — о проёбанной жизни.

— О чём вы беседуете с собой?

— Не беседую. Мы понимаем друг друга без слов.

— Что вы больше всего цените в женщинах?

— Юмор.

— Есть ли у вас дома какие-то интересные штучки, фетиши, фенечки? Что-то привлекающее внимание и радующее глаз?

— У меня вообще не дом, а лавка диковин: сушёные головы, пойманные каное, чучело мандрагоры и бутылки с отварами и зельями, поблёскивающие в шкафах.

— А над чем последний раз смеялись?

— Над одной вроде бы непридуманной историей — в Живом Журнале прочитал.

— Когда вы последний раз плакали?

— Минут десять назад. Нарезал пять больших луковиц в горшок с мясом.

Извините, если кого обидел.

24 февраля 2013

История про то, что два раза не вставать (2013-02-25)

Ну вот и Сеть наполнилась свежим Евтушенко —

Ты помнишь, Алеша, дороги Цензурщины,

когда мы бросались за каждую «вырезанинку»

…Мы ведь все ветераны Великой Отечественной

и даже ГУЛАГа.

Мы исцарапаны лагерной проволокой изнутри,

но помогли нашей Родине —

надеждой на нас утешиться.

А если не все мы сумели,

Россия, прости,

озари.

Чтоб мы далеко