Виктор Полищук - Горькая правда. Преступность ОУН-УПА (исповедь украинца)

Родители моей жены жили до войны на Полесье. Ее отец — чех, а иметь — полька. В семье разговаривали по-польски. Когда в начале 1943 г. на Южном Полесье начались массовые убийства поляков — вся семья убежала на Кременчужчину к родственникам отца в село Угорск, около Дерманя. Однажды знакомый украинец сообщил отцу супруги, что УПА готовится уничтожить его семью. Они убежали в Кременец. Кто-то слышал разговор этого молодого украинца с отцом супруги. Его, подозревая в "измене", повесили посреди села и прикрепили на груди надпись: Так будет со всеми изменниками. Повешенного не разрешали снимать нескольких дней.

Два факта, которые имели место в разных местах и в разное время, объединяет одно: авторство ОУН-УПА, беспричинность убийств.

У моего отца был брат, Ярохтей, который жил в с. Липа, Лубненского р-на. За то, что он открыто клеймил УПА, его убили выстрелом в рот. Дядя Ярохтей был обычным, малограмотным крестьянином.

Нет возможности из-за нехватки места в одной книге привести факты одиночных и массовых мордований на поляках и украинцах, совершенных ОУН-УПА, поэтому ограничусь только некоторыми из них.

Очень близкий мне человек М.С., рассказала: 24 марта 1944 года, в морозную ночь, бандеровцы напали на наш дом, подожгли все здания. Жили мы в селе Поляновицы (Цицивка), Зборовского уезда, Тернопольской области, в котором были только поляки, но не военные колонисты. Колонистов вывезли большевики в феврале 1940 года в Сибирь, а на их место прибыли украинцы из-под Перемышля. Отец мой поляк, женился на украинке. С украинцами из близлежащих сел до войны мы жили в согласии, как и все наше село. Мы слышали о мордованиях на Волыни, но сначала не допускали мысли, что и нас могут убивать. Где-то в феврале 1944 года бандеровцы — мы не различали кто из УПА или из другой группы — всех называли бандеровцами, потому что они сами воспевали "вождя" Бандеру, выдвинули перед нашим селом требование о выкупе. Крестьяне деньги собрали и отдали бандеровцам. Но это не помогло. В упомянутую ночь, члены мужского рода, то есть отец, младший брат и я, как и другие ночи, ночевали в хранилище под хозяйственными домами. И мать (украинка) с двумя моими сестрами и сестрой отца, которая вышла замуж за украинца из-под Харькова, ночевали в доме. Около пополуночи мы в убежище услышали запах дыма и догадались, что УПА подожгла дома. Я первый выскочил из убежища, подняв крышку. Открывая крышку, я обжог руки, потом, пробегая сквозь огонь, обжог лицо. По мне, убегающему, стреляли, но не попали. Я скрылся в темноте. Отец тоже пытался вылезти из убежища, однако не смог, сгорел. В убежище от дыма задушился мой младший брат. Убегающую из пылающего дома мать ранили выстрелом, но она убежала. Убежала также семилетняя сестра, хоть и получила ранение в колено из охотничьего оружия. Убежала также сестра отца, которую ранили выстрелом в руку, из-за этого нужно было руку ампутировать. Вторая, 13-летняя сестра, убегая, натолкнулась на бандеровца, который проколол ее грудь штыком и она погибла на месте.

Той же ночью сожгли и убили бандеровцы соседей наших — Белоскурского и Барановского. Той же ночью сожгли и убили еще других из нашего небольшого села, но фамилий их не помню.

После этого мы направились в село Зарудье, где перепрятывала нас наша, украинская по матери, семья.

Т.Г. из Глухолазов, Польша, пишет: Жили мы в польском селе Чайков, уезд Серны. В июне или июле 1943 года со стороны украинских сел понаехали перед обедом бандеровцы на конях, из села Хиноч. Окружали дома, поджигали их, а тех, кто из них убегал, убивали топорами, штыками. Так замордовали шесть семей, а их дома сожгли. Убили из семьи Романовских, Мандрих, Якимовича, Гродовских и еще двух. УПА не боролась с немцами. До войны не было вражды между украинцами и поляками.

Э.Б. из США: жили мы в селе Радоховка, гмина Клевань. В марте 1943 г. в полночь уповцы подожгли дом соседа Янчарека. Мы не спали дома, только в убежище, неподалеку от дома, а один человек из семьи всегда стоял на карауле. Поэтому видели мы, как идут со стороны украинской Радоховки фигуры, напрямик, не дорогой. Подожгли дом Янчарека, а кто из него выбегал, по тем стреляли. Спасся только сын Ян, остальные погибли: Якуб Янчарек, его жена, его мать, сын Януш, дочь Льодзя, вторая дочь с младенцем. Жертвы бандеровцы бросили в колодец. Мы после этого события убежали в Клевань.

Моя мать была убита в мае того же года — шла в село, и ее застрелили, у нее также была разбита голова. До войны с украинцами мы жили в согласии.

М.П. из США: На село Дубовица бандеровцы напали 6-го апреля 1943 г. Часов в 11. Родителям Юзефа Москаля сказали вынести выносить из дома ценные вещи, потом впихнули их назад в дом и подожгли его. Ошкробу застрелили около мельницы. Жена Ошкробы пряталась в подвале с дочерью и внуками, туда бросили гранату. Г. Павловская ночевала у украинцев, у Илька Гуменного, ее оттуда вытащили вместе с маленькими детьми, били, чтобы сказала, где муж. Поместили к Ануфрию Баланде, которого били за то, что помогает полякам. Было много украинцев, которые помогали полякам — Иван Чмиль, который информировал о намерениях бандеровцев, Юско Федишин, священник Софрон Иванчишин. А сын священника, Николай, отрекся от церкви и пристал к бандеровцам. Меня и брата перепрятал Володя Кухар, а отца — Даниил Сплавинский. Илько Гуменный перепрятал Г. Павловскую с детьми и Стефанию Райц. Юзефа Ортеля с женой и детьми бандеровцы бросили в огонь, в пылающий дом на Вирхне. Все погибли. Один человек выскочил из огня, один украинец завез его в госпиталь в Калуше, но его так и не спасли. Четыре человека из семьи Свежевских шли из Войнилова в Калуш всех их убили бандеровцы. В Дубовице было 400 домов и только 5 % поляков. Во время нападения погибло 18 человек. Многие украинцы помогали полякам. Когда немцы начали отступать, то молодые украинцы сходились и советовались — что делать с поляками? Михаил Кумцов говорил, что поляка убить легче, чем воробья.

З.Х. из Польши, город Валч: Село Николаевка, парафия Корец, на Волыни. Нападение бандеровцев было 29.04.1943 г. на рассвете. Бандеровцы, которые возвращались из Кобыльни, напали на польские семьи Брухлевских и Загадловых. Бандеровцы вошли в наш дом и начали мордовать, коля штыками. Принесли солому и подожгли. Меня тоже проткнули штыком, и я потерял сознание, падая на тетю. Когда пламя подобралось ко мне, я очнулся, выскочил через окно. Бандеровцев уже не было. Мой стон услышал сосед, украинец Спиридон, он занес меня к другому украинцу — Безухи, который на конях завез меня в Корец в госпиталь. В результате нападения погибло 14 человек, вот их список: фамилии, имена, сколько лет, среди них была беременная 20-летняя женщина. Этот человек — З.Х. - приложила к рассказу фотокопии метрик о смерти, выписанные местным парохом.

Г.К. из США: 14 июля 1943 г. в Колодне бандеровцы замордовали 300 человек. Согнали, приказали им лечь, мол, будут искать оружие. И в лежащих начали стрелять. Наглядный свидетель — Антек Полюля, который спрятался в овине маминой сестры. Бандеровцы из Колодна: Андрей Шпак, Семен Коваль, Володя Сничишин; из Олешкова — Павел Романчук. Других фамилий не знаю. К мордованиям подстрекал поп, во время процессии говорил: Будем святить ножи, чтобы куколь из пшеницы вырезать.

В.В. из Великобритании говорит, что 12.07.1943 г. в селе Загаи, уезд Горохов, бандеровцы убили — и здесь список из 165 фамилий, имен, сколько лет, среди них младенцы, маленькие дети, беременные женщины, старики. Он говорит, что совместное проживание с украинцами до войны было хорошим, вражда началась тогда, когда Гитлер начал обещать свободную Украину.

Г. Д. из Польши: Во вторник, 14 июля 1943 г. в селе Силец, уезд Владимир Волынский, украинцы убили двое старших людей — Юзефа Витковского и его жену Стефанию. Их застрелили в собственном доме, который потом подожгли. Их взрослые дети день перед этим убежали во Владимир-Волынский, а старики не хотели покидать свои дома. В полдень в тот же день топорами убили двое стариков Михаловичей и их 7-летнюю внучку, стариков-супругов Гроновичей и жену ксендза по имени Зофия. В убийствах принимал участие Иван Шостачук, который до войны был в польском войске капралом и поменял тогда вероисповедание на римско-католическое. Его младший брат Владислав, православный, предостерег семью Морелевских (отца и четырех дочерей) и семью Михалковичей (отца и двух дочерей) и поэтому они спаслись. В банде был украинец — Юхно, который убивал поляков, а его отец спас семью Стычинских. До войны отношения с украинцами были хорошие, портиться начали в начале 1943 года, когда со Львовщины и Станиславовщины начали прибывать агитаторы, которые бунтовали украинскую молодежь, обещая свободную Украину. Не все поддались подстрекательству, в частности, не поддались люди пожилые. Учительницу начальной школы Майю Соколову, жену заведующего школой, которую прислали в Силец из Советского Союза, россиянку, вместе с мужем, матерью и однолетним сынком Славой утопили в колодце. Из села некоторые молодые убежали, а стариков убили. Из семьи Мореловских убили дочь Ирену, которая вышла замуж за Юзефа Поповшека и жила с семьей под Луцком. Бандеровцы замордовали родителей — Апполонию и Станислава, невестку Ирену (19 лет) и сына Юзефа (20 лет). Всех, кроме Ирены, убили под лесом. Ирену забрали в дом вожаки банды, держали ее в подвале, насиловали, а затем бросили в колодец. Ирена была беременна. Бандеровцы не разрешали оставлять село, наоборот — в одном случае украинец Недзельский не разрешил оставить село Мореловским. Смешанные семьи также убивали.