Журнал Современник - Журнал Наш Современник 2007 #7

ным - и даже, возможно, и мне в какой-то степени, - ну, допустим, я люблю эту работу, привык к ней, люблю строгость, быстрые административные решения, ощущение себя в деле. Но, тем не менее, к положению человека "по ту сторону", то есть вольного, уже практически привык. Сейчас самое интересное - фиксировать те оттенки отношения к себе, которые уже начинают проявляться. "Король еще не умер, но да здравствует король!" Удивляет меня и та возня, которая пошла за кулисами. Это поразительно, что кому-то этого хочется, что кто-то может связывать с этим определенные надежды. Русская манера принципиально всегда воевать "против". Для меня определенно только одно: в институте ни у кого нет надежд для этой должности, связанных с литературой. Может быть, только у Б. Н. Тарасова. Отчасти только он может получить еще дополнительный ресурс, как хоть какой-то писатель, чуть подняться над собою. Все остальные, у кого еще есть "ректорский" возраст, до звания известного и органического писателя не дотягивают. Тарасов интересный и достаточно глубокий человек, хороший ученый, но для нашего времени пишет удивительно скучно. Впрочем, это не мое вольное мнение, а точка зрения тех, кого мы называем публикой.

Дома стал готовиться к поездке на дачу и вечером читал книжку, подаренную мне на секции прозы Станиславом Грибановым. Это некая "Маленькая хрестоматия для взрослых", состоящая из газетных вырезок, цитат и фрагментов высказываний и статей. Посмотришь с одной стороны - "Евреи о себе", собрал ее все тот же С. Грибанов. Посмотришь с другой стороны - "Маленькая хрестоматия для взрослых". Слово "взрослые" с твердым знаком. Год издания 1904, типография А. С. Суворина, С.-Петербург, собрал К. Скальков-ский. "Мнения русских о самих себе". Здесь тоже цитаты, отрывки, писатели, цари, общественные деятели. Цитировать, освещая разные стороны жизни и находя разнообразные смыслы, можно долго. Это, так сказать, моя подборка.

Вот умница московский раввин Адольф Шаевич: "Когда плохо, любой еврей это понимает, любой еврей: плохо русским, не будет хорошо евреям". Надо только вчитаться, понять и вслушаться в интонацию. Но для этого нужны и культура и сердце. Но есть и другое понимание, и другое видение у, казалось бы, интеллигентных людей. "Знаете, за последние три месяца я перечитал всего Достоевского, - рассказывает корреспонденту "Еврейской газеты" (N 45-46, 2004) политик Анатолий Чубайс, - и теперь к этому человеку я не чувствую ничего, кроме физической ненависти. Он, несомненно, гений, но, когда в книгах я вижу его мысли о том, что русский народ - народ особый, богоизбранный… мне хочется порвать его на куски". Занятная логика, почему же мне не хочется порвать на куски авторов Старого завета, в котором встречаются вещи, категорически не соответствующие христианской и, в частности, русской морали. Для меня, кроме святой книги, это еще и книга опыта вызревания этического чувства. Тем не менее, чем больше живу, тем больше понимаю, что никакого противостояния, может быть, и нет, а если и есть - где-то в других сферах - в экономике, интригах, в том числе и литературных… А у нас это стало неким приемом, кремень и кресало. Искры от соприкосновения высекаются очень занятные, по крайней мере, эти цитаты в моей памяти поднимают многие эпизоды последних лет.

Вообще, русские странные люди, и боюсь, что, выдавая себя за народ-богоносец, они имеют для этого некоторые основания. Что в них на рубеже срабатывает. Вот жестокий допуск Надежды Мандельштам, как я считаю, самой грандиозной из всех писательских жен русской литературы: "…Все же я рада, что моя столица не Киев, а Москва: ведь мой родной язык - русский. И если там и здесь будут открыто резать жидов, я предпочитаю, чтобы это случилось со мной в Москве. В московской толпе обязательно найдется сердобольная баба, которая попробует остановить погромщиков привычным и ласковым матом: эту не троньте, так вас и так, сукины дети!.." Совершенно с другой стороны на тезис хозяина всего российского электричества и творца приватизационного ваучера заходит нобелевский лауреат Александр Исаевич Солженицын. Этот умеет бить не в бровь, а в глаз. "За РУССКИМИ не предполагается возможности любить свой народ, не ненавидя других. Нам, русским, запрещено заикаться не только о национальном возрождении, но даже - о "национальном самосознании… " Не следует думать, что здесь я пытаюсь столкнуть два мнения и двух

людей. Комара нельзя сталкивать с танком. Но Чубайс, как фигура, это явление знаковое, как кислота разъедающий нашу жизнь и нашу культуру, агрессивный националист, всегда имеющий в виду, кто свой, а кто чужой. Я-то помню, как я разговаривал с еврейским лицом из его окружения, когда Чубайс пообещал мне помочь с реставрацией институтской ограды. И вокруг себя подбирает подобных. Не свой! Своим - М. Е. Швыдкой выделил в свое время 2400 тысяч на Школу драматического искусства. Как бы мне в Минкультуре найти "своих"!

8 декабря, четверг. Вчера вечером так плохо себя почувствовал, что, приехав в 8 часов домой, сразу же лёг в постель. Я наконец-то узнал, что такое, когда тебя мотает из стороны в сторону и двигаешься ты будто по палубе корабля. Температура для меня самая гнусная - 37,2 - 37,5. Выпил терафлю и подумал, что отлежусь. Тем не менее не получилось, ещё ночью встал и пил чай и лекарство, а утром впервые за, возможно, несколько лет не пошёл на работу.

Весь день провалялся в постели. Сил хватило, только чтобы прочесть газеты. В "Труде" о целой банде милиционеров и гаишников, которые за 200 тысяч инвалюты могли снабдить банкира или крупного вора, владельца престижного авто, проблесковыми маячками, депутатскими номерами и пропусками на кремлевскую стоянку. Здесь уже ничего не скажешь, можно только развести руками. Другой поразительный сюжет я нашел в "Литературке": это интервью с Мариной Деникиной, дочерью генерала, одного из вождей Гражданской войны.

- Вам знакомо имя писателя, историка Эдварда Радзинского?

- Радзинский? Это тот, который написал о Николае I и о Распутине? Я считаю, что он жулик. Он два раза приходил ко мне, до того, как писал о Распутине. Моя книга тогда уже вышла. Я ему ее подарила. И он скопировал целые страницы. И когда вышла его книга, я думала ему делать процесс. Он мне позвонил из Москвы, чувствовал, вероятно, назревающую для него неприятную ситуацию. Я ему сказала, что собираюсь с ним делать процесс. Он был крайне озадачен. В конце концов никакого процесса не делала, слишком это дорого и длилось бы долго. Так что его не люблю.

9 декабря, пятница. Чувствую себя значительно лучше, вот что значит лишь один день провести в доме и не высовываться на улицу. Даже внутри, в легких ничего не хлюпает. Все-таки я могу гордиться своей болезнью: ею же болел и Пруст. Может быть, бронхиальная астма действительно напрямую связана с книжной и бумажной пылью, а уж этого у классика и у меня, скромного подмастерья, достаточно.

15 декабря, четверг. Очень не хотелось бы жить ощущением межвластья, которое царит в институте. Вечером на новогоднем приеме "Книжного союза" в музее Пушкина - союз по традиции всегда первым в Москве проводит свои новогодние мероприятия - встретил Юру Полякова. Он только что сделал огромную статью о писателях и писательских проектах издателей - ПИПах. Он развил мысль, которую, по-моему, высказал еще осенью на книжной ярмарке. Все его статьи, их главные тезисы вбиваются в сознание публики надолго. Говорили о том "беллетристическом" материале, который в подобных статьях разгоняет мысль. Это, пожалуй, самое трудное в публицистике. Если, конечно, иметь в виду, что мысль и ум сами по себе имеются, и здесь нет никаких проблем. Мы вообще подозреваем, что все одинаково умны, а это не совсем так. В разговоре Юра сказал, вернее, с этого начал, что его одолевают телефонными звонками о Литинституте, о его будущем ректоре. Среди прочих искатели хотели бы видеть на этом месте Кублановского. Пока, значит, Кубла-новский ездил по "заграницам" и диссидентствовал, здесь мы, значит, создавали и украшали ему достойное место. Ходят слухи еще и о Бояринове, который так успешно бьет хвостом в Московской писательской организации.

Вышла целая полоса с огромным моим портретом в "Независимой газете". Даже не очень лихой на журналистские похвалы Леня Колпаков, сам профессионал до мозга костей, сказал: полоса идеальная. Здесь статья Сережи Шар-гунова "Народный наблюдатель. Книги Сергея Есина - это "социальная метафизика", статья Сережи Арутюнова "Отец командиров. Дневник как аргумент в споре за реальность". Здесь же еще статья-рубрика "Сергей Есин: прямая речь", это цитаты, взятые отовсюду. Я не говорю еще о большом замечательном портрете с измученным и деформированным лицом. Вставляю имя неиз

вестного для меня фотографа, чтобы хоть как-то поблагодарить этого талантливого человека, - Александр Шалгин. В искусстве важен не случившийся факт, а отбор. Как бы мне хотелось, чтобы читатель Дневника выбрал путь: я его печатаю, чтобы читатель прочел эти статьи, но это невозможно, потому что здесь важны все слова и имеет значение каждый абзац. Я выбрал поскромнее, не о себе, а о деле. Арутюнов: "… и вот, как затопленная подводная лодка, облепленная илом деталей, случайным и безответным (вот что страшно!) бытом, вылезает на свет Писательский Дневник, последний аргумент".