Журнал Современник - Журнал Наш Современник 2006 #12

Сообщалось о бандах мотоциклистов, которые ведут охоту на владельцев дорогих иномарок, прежде всего женщин. Одна из потерпевших свидетельствовала: ворвавшись в машину, грузины набросились на нее, “били очень сильно… на мне просто живого места не было”. Тут же следовало уточнение: банда Мамедова (уроженца Грузии) контролирует до 80 процентов рынка украденных автомобилей.

Рассказывали о грабежах квартир — еще одной статье дохода “сынов Кавказа”. Утверждали: из всех воров в законе, живущих в России, более половины из Грузии.

Не обошли вниманием кавказское засилье на рынках. “Фермера заставляют поднять цены в два раза, — звучало с экрана. — Он отказывается, тогда вся его продукция оказывается на земле”.

Да что там телевизионщики — сам Путин в начале октября заговорил о том, что рынки следует избавить от “полукриминальных элементов” и что подобные меры необходимы для “защиты интересов российских товаропроизводителей и к о р е н н о г о н а с е л е н и я России” (разрядка моя. — А. К.)*. “Мы не можем пройти мимо трагических событий последнего времени, — заявил президент на заседании Совета по реализации нацпроектов, — и дело не только в Кондопоге. А что в Москве было? А что было в других регионах?” (“Известия”, 6.10.2006).

Репортаж из Кремля “Известия” сопроводили ироничным подзаголовком “Власть наконец-то услышала то, о чём давно говорил народ”. Ирония понятна, однако неуместна в московской прессе: СМИ тоже г о д а м и не слышали — и не хотели слышать! — что говорит народ о “новом иге”. И если бы только не слышали! Нет, пресса рука об руку с властью преследовала тех, кто говорил правду.

Теперь, когда Путин и его пропагандисты сказали то, о чём давно твердили авторы-патриоты, самое время спросить: з а ч т о ж е русских обвиняли в ксенофобии, экстремизме, фашизме? И не пора ли не просто признать существование проблемы мигрантов, но и встать, наконец, н а с т о р о н у с в о е г о н а р о д а. Ничего экстраординарного: просто соблюдать закон — лозунг едва ли не всех митингов против произвола мигрантов. Действовать по закону, когда русских выдавливают из торговли, когда захватывают их квартиры и предприятия, когда их насилуют и убивают.

Уточню: тут проблема не только м о р а л ь н о й ответственности (на мораль власть имущих я не очень рассчитываю), но и вопрос п о л и т и ч е с к о й целесообразности. В августе “террористическая угроза” в России — как и на Западе — обозначилась аккурат к выборам. Но как различалось поведение властей! В Европе они консолидировали с в о и х, противопоставляя им ч у ж а к о в (исламистов в Англии и Германии, фламандцев в Бельгии, где правительство формирует валлонское большинство). В России всё делали наоборот: поддерживали “чужих” и всячески принижали своих. А потом собирались обратиться к соотечественникам: граждане, проголосуйте за нас! В октябре предстояли муниципальные выборы.

Не буду гадать, какие результаты принесли бы они партии власти. К счастью для “Единой России”, Саакашвили затеял бучу п р я м о п е р е д г о л о с о в а -н и е м. Путин выступил в роли защитника русского народа. И народ, благодарный “доброму царю”, в очередной раз поддержал его бояр в провинции.

А кампанию по разоблачению кавказского криминалитета свернули буквально на следующей неделе. “Кампания… пошла на спад”, — рапортовал 13 октября “Коммерсантъ”. Ситуация изменилась, причем вновь столь разительно, что лидеры грузинской диаспоры в Москве сочли возможным публично прочесть нотацию руководителям России: “Неужели наши власти наконец-то поняли, что они натворили за эти дни?” (“Коммерсантъ”, 13.10.2006).

Апофеозом позорного отката стала кампания по дискредитации “Русского марша”, который патриотически настроенная молодежь приурочила к так называемому Дню народного единства. Придуманный в Кремле с единственной целью — вытеснить красную ноябрьскую семерку из календаря, этот праздник так и остался бы еще одним памятником бесплодного бюрократического мифотворчества (наряду с Днем независимости и Днем Конституции), однако юные сердца согрели его непоказной любовью к России. И это так напугало власти, что они едва не запретили собственный праздник! Затрубила пресса, выступил Лужков — все об одном и том же: “Угроза русского фашизма”.

“Русский, помоги русскому”, — призывали плакаты. “Фашизм” — ставили клеймо столичные чиновники. “Слава России!” — скандировала толпа. “Фашизм”, — уныло бухало ТВ. “За “Народную Волю”, за народное благо”, — красовалось на флагах. “Фашизм”, — деловито записывали в протоколы бдительные стражи порядка.

Узкоплечих пасынков промышленного Подмосковья, уразумевших, что они — не “беспачпортные бродяги в человечестве” (как с жалостью определил космополитов Виссарион Белинский), что у них есть Родина, великая и сказочно богатая страна, шестнадцатилетних пацанов милиция отлавливала на дальних и ближних подступах к столице. Доходило до дикости — утром 4 ноября в Обнинске с электричек снимали в с е х юношей, волокли в отделение, брали отпечатки пальцев, как у закоренелых преступников, и отправляли по домам (Русская служба новостей, “Русское радио”, 4.11.2006).

А в самой Первопрестольной мобильная связь в метро была заблокирована, над центром кружил вертолет, улицы в районе метро “Парк культуры” — место сбора участников митинга — перегораживали грузовиками, тысячи милиционеров трамбовались в бесконечные шеренги, наглухо запечатывая хамовнические переулки*. На моих глазах вице-спикер Государственной Думы Сергей Бабурин только с третьей попытки смог просочиться сквозь кордоны — вопиющее свидетельство того, каковы сегодня реальные полномочия российского парламента.

Какие же насильники, какие убийцы угрожали спокойствию Москвы, которую в последние годы, кажется, никакими ужасами не удивишь — видела и убийства банкиров, и смерть журналистов, и гибель губернаторов. И танковые залпы по белоснежному Дому Советов. Но и тогда “дорогую столицу” не стерегли так, как 4 ноября 2006-го, когда две-три тысячи худеньких мальчишек прорвались в центр, скандируя: “Русские, вперед!” Т о л ь к о э т о — никаких антикавказских, антисемитских лозунгов. И тем очевиднее было: запрещают не “межнациональную рознь” — под запретом именно слово о России.

Где национальная карта разыгрывалась без всяких церемоний, так это на альтернативном митинге “либералов” на Болотной площади. “Под фашистскими (?) знаменами собрались самые тупые люди нашей страны! — вещал Л. Гозман. — Они ничего не умеют. Их женщины не любят. Они жалкие и убогие” (цит. по: “Коммерсантъ”, 7.11.2006). Но в этом глумлении власти не усмотрели ничего предосудительного. Разумеется — оскорбления адресовались русским. А вот когда несколько десятков националистов с другого берега Обводного канала начали скандировать “Слава России”, ОМОН моментально ломанул через Лужков мост, круша всё на пути. После чего и самые непонятливые уразумели: поносить Россию дозволено даже в национальный праздник, а вот славить — нельзя!

Слезы унижения и ярости наворачивались на глаза. Хотелось кричать, оборотясь к кремлёвским дворцам: “Что вы делаете, б е з у м ц ы? Речь не о справедливости, сострадании и прочих “сантиментах”. Речь о г о с у д а р с т в е н н ы х нуждах, которые хоть в какой-то мере являются и вашими собственными нуждами. Вам же нужны солдаты — война на Кавказе не закончена, кто будет вас защищать? Вам нужны молодые специалисты — и так на предприятиях некому работать. А если вы окончательно искорените патриотизм, головастая молодежь уедет на заработки за границу. В конце концов вам нужен электорат, который будет голосовать не за Гозмана, не за Каспарова, не за Касьянова и прочих “оранжевых” лидеров, подсаженных с Запада, а за преемника, выдвинутого в Кремле. Так почему же вы позволяете глумиться над русскими и сами топчете их с показательным остервенением?!”

Скандальная ситуация живо напомнила мне о праздновании Дня Победы в Таллине, где я побывал нынешней весной. Там тоже было два митинга — эсэсовский и русский — в сквере у памятника Воину-освободителю. И там полиция снисходительно отнеслась к сходке расистов и словно преступников стерегла русских людей. Хотя приходится признать, что в Таллине полицейских было несравненно меньше и дубинками без нужды они не махали. Выразительно соотношение задержанных: 1 русский активист в столице русофобской Эстонии и от 500, по данным “Коммерсанта” (7.11.2006), до 3 000, по данным газеты “Завтра” (N 45, 2006) русских в столице России.

Где бы оказались 4 ноября 2006 года Минин с Пожарским, ставшие эмблемой праздничного официоза, попади они в путинскую Москву? Боюсь, угодили бы в столичную кутузку как организаторы “Русского марша” 1612 года.

Пусть это звучит парадоксально — т о ж е высокомерно-отчужденное отношение власти к народу порой проявляется и в з а и с к и в а н и и перед ним. Казалось бы, прямо противоположный политический вектор, но исток — общий, да и исход, как правило, один. Отчужденность и безответственность ни к чему хорошему привести не могут.