Вожделенные произведения луны - Елена Черникова

ему связанных его приятелей и Андрей Евгеньевич сказал, что книгу отдать действительно придётся, он завопил ещё громче. Он просто стоял, согнувшись пополам, среди мастерской и кричал в голос. Мне даже стало жаль его: доставая книгу из сундука, он упал в сундук, ткнувшись носом в тряпки, вытирал сизые слёзы этими тряпками… Было страшно. Я глазами увидела: возможна безобразная любовь к предмету, вещи, — безжалостная страсть привязанности, разлагающая разум и разъедающая сердце.

Люди могут приклеиться к чему-то, — никогда не отвяжешься. Вам известны такие чувства? Ведь этот реставратор что-то своё вложил в ту книгу: клей, нитки, а с ними, случайно, — душу. Ограничился бы нитками.

Я смотрела на орущего реставратора и некстати думала: как же Богу больно с нами! Много нас, и все суетимся, а Ему и деваться некуда — Он же нас уже сотворил! Он нас уже любит! Ему не надо знакомиться, влюбляться, понимать, — Он сразу нас любит, когда пускает в жизнь. Представляю, какие надежды Он возлагает на нас и как Ему тяжко всякий раз разочаровываться.

Знаете, мне иногда очень жаль Бога. Я Ему искренне сочувствую.

Елена, извините, — отнимаю время, вынуждая читать эти всхлипы, но мне больше некого попросить о помощи. Няня давно умерла, родители за границей. Есть партнёры по бизнесу. Есть огромный штат персонала. Друзей у меня быть не может, но не по спеси, а по ситуации: у нас, индиго, — будто коконы, прозрачные оболочки. Мы совершаем, к чему призваны, по чувству задачи, без колебаний, а дружба, в её привычном модусе, всё-таки предполагает обсуждение меж людьми пёстрых планов, эмоций, мешанины дел и других символов неопределённости.

Кстати, знаете судьбу пресловутой коллекции? Она была сложена в изумительно точную пирамиду моим библиотекарем. Ему-то Кутузов и подарил её на память. Вернув царское сокровище в музей, я позвонила Кутузову с докладом, он так и сказал: передай пирамиду во владение учёному, её автору.

Обескураженный счастьем библиотекарь не хочет разбирать чудесную конструкцию, плод великого, понимаю, вдохновения, и стоит она, как на скале, на громадном столе, где спал в мешке Андрей Евгеньевич. Получилось, что его личное спальное место в зале моей библиотеки сохраняется ввиду эстетических порывов и мистических озарений библиотекаря. Забавно!

В полученном пирамидальном сочленении кутузовские книги символизируют покой, красоту и, если можно так выразиться, не принятую человеком истину. Удивительная история.

Как он обходится? Ведь у него дома теперь нет ни одной Библии. Хотя он знает её наизусть — книга есть книга, живая. На диване, в поезде, в самолёте. Впрочем, сейчас, когда ему поневоле приходится относиться к Библии серьёзно, на диван он её уже не возьмёт.

Он не звонит; полагает, я ежемесячно меняю мобильник? Не меняю. Украсть у меня телефон невозможно, и по работе мне звонят именно на этот номер. Может быть, сердится? Или просто выбросил нашу историю из головы. Хорошая память — это когда умеешь забывать. А память у него прекрасная.

Я рассказываю всё Вам, потому что когда мы отнимали заветную Библию у злодея, Вы оставались на улице с Васькой и, услышав жуткий вопль, могли подумать ужасное, что сильнейше огорчило бы меня и моих конюхов, которые не применяли насилия: это принципиально. Мы забрали книгу исключительно с помощью словесного действия. Шантажист огорчился неумеренно — сам.

Желаю Вам процветания и творческого долголетия. Простите за всё. Надеюсь, когда-нибудь мы с Вами познакомимся лично.

Искренне Ваша —

Анна Кутузова».

Увидев эту подпись, я наконец удивилась, но через минуту в почту разъяснительно влетела приписка с пометой важно: «Мы однофамильцы. Удивительное совпадение наших именований Кутузовым неизвестно, а я теперь и открыться не могу: ведь мы знакомы целый год, но Андрей Евгеньевич и не спросил мою фамилию. Напрашиваться с неожиданной подробностью мне неловко, и вряд ли он стал сентиментальным, но — вдруг он начал интересоваться другими людьми? Привыкнуть к новому состоянию душе помогают узнаваемые слова, близкие по звуку, а что земному человеку ближе имени!

Вы трудитесь в словесности; жизнь профессионального медиатора, понимаю вполне, есть служение; иногда против желания и сил медиатора.

Можно просить Вас о великом одолжении?..»

Москва, 2007 год

Примечания

1

Почти фантазия (лат.).

2

Второзаконие, 31:29.

3

5 марта 1953 года умер И. В. Сталин.

4

Евангелие от Луки, 12:32.

5

Екклезиаст, 1:10.

6

Спиркин А. Г. Курс марксистской философии. М.: Мысль, 1964. С. 3.

7

Послание к Ефесянам, 3:9.

8

Здесь и далее автор цитирует труды Ч. Дарвина по собранию сочинений 1908 г.

9

Евангелие от Иоанна, 8:26

10

Бытие, 1:27

11

Бытие, 1:28

12

Бытие, 3:14

13

Евангелие от Луки, 18:24

14

Евангелие от Луки, 17:33

15

Бытие, 2:8

16

Бытие, 3:17

17

Бытие, 1:25

18

Бытие, 1:21

19

Бытие, 1:20

20

Второзаконие, 8:11

21

Второзаконие, 9:12

22

Второзаконие, 10:16

23

Второзаконие, 32:5

24

Евангелие от Матфея, 19:10—11

25

Исход, 23:2

26

Исход, 22:16

27

Тверской бульвар, памятник Пушкину (популярное место свиданий; сокращённое название использовалось в советское время в разговорной речи)

28

Книга Притчей Соломоновых, 10:2

29

Второзаконие, 33:13—16