Константин Скворцов - Каменный Пояс, 1986

Стихотворения К. Худякова «Осчастливлен наследием дедовым» и «Ночь», опубликованные в «Сборнике пролетарских поэтов», — свидетельство идейной близости поэта «буревестнику революции» М. Горькому и несомненного поэтического мастерства, отмеченного С. Есениным. К. Худяков — один из немногих уральских поэтов-современников Есенина, заслуживших столь высокую оценку своего творчества.

В годы, когда молодая Советская литература делала свои первые шаги, когда необычайно оживилась тяга к художественному творчеству рабочих и крестьян, завоевавших великое право овладеть суммой «всех тех богатств, которые выработало человечество», имя Сергея Есенина было популярно и любимо повсюду в стране. Урал в этом отношении не был исключением. Произведения С. Есенина публикуются в начале 20-х годов на страницах уральских газет и журналов «Маховик», «Колос», «Товарищ Терентий» рядом с произведениями В. Маяковского, Н. Асеева, В. Каменского, С. Клычкова, С. Обрадовича, А. Пришельца, Н. Павлович и других. К этому времени относится близкое знакомство С. Есенина с уральскими писателями Ю. Либединским, В. Правдухиным, Л. Сейфуллиной.

Неизвестно, какими путями проникла на Урал маленькая поэма Есенина «Товарищ», в которой он приветствует Октябрь, предвосхищая некоторые образы поэмы А. Блока «Двенадцать», но уральские литераторы познакомились с этой вещью сразу же, как только она увидела свет. «Поэма мне понравилась, — вспоминал Юрий Либединский о первом прочтении «Товарища» в начале 1918 года. — Но выражение «Железное слово «Рре-эс-пу-у-ублика!» — так кончается поэма — больше чем понравилось: именно таким, могучим, железным воспринимался тот новый советский строй, который возникал в огне и грохоте Октябрьского пожара». Ю. Н. Либединский заканчивал в это время челябинское реальное училище и опубликовал свой первый рассказ «Лесные чары» под псевдонимом Ю. Логан. В 1923 году, когда автор «Недели» и «Комиссаров» переехал в Москву, он близко сошелся и подружился с Есениным. Последний не раз выносил на товарищеский совет Либединского свои творческие замыслы.

В 1918—1921 годах жили в Челябинске и делали первые шаги в литературе, увлеченно и самоотверженно занимались культурно-просветительной работой будущая известная писательница Л. Н. Сейфуллина и ее муж, критик В. П. Правдухин. В эти годы они были еще только активными читателями Есенина. Но, начиная с 1922 года и вплоть до кончины поэта, В. П. Правдухин регулярно-выступает в уральской, сибирской и центральной прессе со статьями о Есенине, критическими заметками и эссе. «Есенин на распутье», — сказал В. П. Правдухин в 1922 году. А уже в следующем году критик отметит, что «Есенин вновь обрел себя, словно снова родился». В посмертном очерке «Сергей Есенин» (1926) Правдухин назовет поэта «частицей истории нашей эпохи», «Стихи Есенина зовут нас призывно и нежно, как звала его мать к родному дому, к братству, дружбе, любви, которыми мы обязаны будем после Есенина до краев наполнить наше существование», — напишет он в этом же очерке. В 1927 году, отстаивая Есенина от нападок вульгарно-социологической критики, В. П. Правдухин уверенно скажет о том, что наследие большого русского поэта необходимо знать последующим поколениям, потому что Есенин «дает такой подъем и размах доподлинных человеческих чувств, нравственного напряжения, что после его строк хочется быть участником большого человеческого искусства...»

Позднее, живя уже в Москве, Л. Н. Сейфуллина и В. П. Правдухин входят в круг близких друзей С. Есенина и его семьи. Лидия Николаевна воссоздала впоследствии облик поэта в своих мемуарах.

Январская книжка журнала. «Колос» (издавался в Свердловске) за 1926 год вышла с портретом Сергея Есенина и помещенным под ним некрологом. «Есенин — выходец из маленькой деревни Рязанской губернии, — сообщал журнал. — Стихи начал писать еще в ранней юности. За свою недолгую жизнь (умер 30 лет от роду) Есенин написал много книжек стихов: «Трерядница», «Голубень», «Пугачев», «Москва кабацкая»... Смерть Есенина — большая потеря для советской литературы».

А в следующем номере под рубрикой «Что читать крестьянину» журнал «Колос» рекомендовал выпущенную Госиздатом в 1925 году отдельным изданием «Песнь о великом походе» С. Есенина. Здесь же была опубликована рецензия на это произведение, в которой приветствовался революционный пафос поэмы, ее связь с современностью:

За один уделБьется эта рать,Чтоб владеть землейДа весь век пахать.Чтоб шумела рожьИ овес звенел,Чтобы каждый калачС пирогами ел.

В 20-е годы имя Сергея Есенина было популярно не только среди молодых «крестьянских» поэтов — ему подражали, у него учились «пролетарские» поэты, участники многочисленных литературных кружков, действовавших на крупнейших новостройках Урала.

Влияние Есенина заметно проявилось в творчестве свердловского поэта Василия Макарова, члена литературной группы «На смену!» Лирический герой его стихов так же, как и герой Есенина, крестьянин по происхождению, оказавшись в городе, многого не понимает и недооценивает, живет воспоминаниями о родной деревне, о материнском доме. В стихотворении «Я вернусь» Макаров писал:

Да, в моих родимых селахНе устали говорить,Что вернусь я к славным доламВ блеске утренней зари.Что зеленою долинойОтшумит табун коровИ что ждет родного сынаМатеринский светлый кров.

А в стихотворении «В дороге» Макаров любовно запечатлел лирически взволнованное состояние своего героя, возвращающегося в родные края, где все ему дорого и близко. В полном союзе с человеком выступает природа, ликующая и одухотворенная:

Я снова еду мимо пашенВ телеге тряской в отчий дом,Мне степь серебряная машетСвоим широким рукавом.Бежит порывисто навстречуМоя ликующая быль,И на мои худые плечиЛожится золотая пыль.. . . . . . . . . . .Мне любо в сладком ожиданьеМечтать с дорожною соснойО скором радостном свиданьеС моей родимой стороной.

Ярослав Смеляков, побывавший в конце 1932 года на Урале, познакомился с творчеством Василия Макарова, который к тому времени успел выпустить сборник своих стихов «Огни соревнования», стал признанным вожаком молодых уральских поэтов и возглавил литкружок «Буксир» в Магнитогорске. В журнале «За Магнитострой литературы» Смеляков опубликовал «Письмо поэту Макарову», в котором содержалась дружеская и вместе с тем взыскательная оценка его творчества. Характеризуя стихи Макарова 1926—1928 годов, он находит этот период творчества «наиболее полнокровным», несмотря на сильное влияние Светлова и Уткина. «Еще чаще в твоих стихах прорывается Есенин, — писал Смеляков. — Но поэты эти взяты у тебя не воровато. Это честное, прямое влияние хороших поэтов... Влияние, которое ты признавал. И то, что у тебя было несколько учителей, у которых ты брал все лучшее, при помощи которых ты несомненно рос, — сделало тебя на какой-то период одним из первых поэтов Урала».

Но наряду с такими стихами Макарова, как «Уральская песня», «Мечта», «Я вернусь», «В дороге», в которых чувствовалось подражание Есенину, уральская критика 30-х годов отмечала «самобытность» поэта, умение нащупать оригинальные пути творчества». Они со всей очевидностью проявились в стихотворениях «Победа», «Мост» и ряде других, где поэт поэтически воспроизвел приметы нового, проникающие в жизнь и быт уральской деревни, показал, как рушатся старозаветные устои. Так, в стихотворении «Мост» он дает лирическую зарисовку субботника как нового явления деревенской жизни, которое вызвано колоссальными сдвигами, происшедшими в сознании сельского труженика:

К речке зачарованнойЛьнет молодой народ.Дорогами неровнымиВ живой мирской пореСкрипят телеги с бревнами,Как песни на заре.

Со смертью Есенина, которую тяжело переживал Макаров, в его стихи проникают не свойственные ему ранее мотивы тоски, уныния, разочарования — явление, в какой-то мере показательное для молодой поэзии 20-х годов и закрепленное в понятии «есенинщина». Но эти мотивы не стали определяющими для лирики Макарова. В ответ на справедливую критику он выступил со стихотворением, ставшим для него программным на новом этапе:

Не пора ли ответом достойнымСлова горькой правды сказать, —Что и дико, и непристойноНам во всемДурака валять.Надо только прислушаться к зовуНаших дней,Наших весен и зим,И тогда мы уже коровойОпечаленной не загрустим.

Как видим, в этом стихотворении Макаров открещивается не от Есенина, а от тех чуждых и наносных явлений в его поэзии, от которых сам Есенин впоследствии отказался.