Юрий Воробьевский - Черный снег на белом поле

Щегловитов, впоследствии один из «организаторов» дела Бейлиса, видимо и не думал о таких перспективах. А Грузенберг думал. И умело спровоцировал отмену опасного примечания.

Уже входе киевского процесса Грузенберг упомянул убийство в 1899 году в Богемии евреем Гюльзнером христианской девушки. Оно было совершено, кстати, вблизи от места закладки синагоги, в этом случае в показаниях также фигурировали неизвестные местным жителям приезжие (опять на «конференцию» прибыли?) евреи. Кассационный суд тогда отменил приговор именно потому, что душегуба судили за ритуальное убийство, а такового законами Австро-Венгрии не предполагалось.[111] Нет юридической нормы — нет и факта. Государство видит окружающий мир только через букву сочиненного кем-то закона.[112]

Профессор Сикорский указывал, что в учебниках судебной и другой медицины понятия ритуального убийства не существует, но только по условиям цензуры. В этой связи адвокат Грузенберг попросил занести в протокол, что профессор не смог назвать научных источников по ритуальным убийствам. Да, можно согласиться: «Уже не в первый раз защита Бейлиса прибегает к явной передержке: отсутствие термина «ритуальное убийство» в официальных документах и литературе, в решениях судов, как и отсутствие такой статьи в уголовном кодексе (не только России, но и многих других стран) — обусловленное желанием избежать национальной розни, погромов — еврейская сторона, которую на Киевском процессе представляли светила русской либеральной адвокатуры, изображает в качестве «доказательства» того, что будто бы ритуальных убийств существовать не может» [66].

Ловко, ничего не скажешь! Впрочем, в этой изворотливости ничего удивительного нет. Опыт! Многовековой опыт! Ссылаясь на источник, известный исследователь иудаизма И. Лютостанский писал: «Талмуд хвалится тем, что раввины могут сделать 300 возражений против такого пункта учения, ясность которого очевидна...»

Этот опыт и пригодился адвокатам. Один из них, Г.Слиозберг, вспоминал: «Надо было начать творить специальную еврейскую юриспруденцию с применением методов чисто талмудических...»[113]

В этом контексте интересно мнение Флоренского об адвокатах. Он уверял, что «с хасидами и даже Шнеерсоном» он сговориться сможет, а с адвокатом — нет. Причем этот «адвокат» именуется Флоренским «врагом рода человеческого», т.е. Дьяволом. А ведь в католической демонологии «адвокат дьявола» ищет причины, которые мешают причислить кандидата к лицу святых. Между тем Флоренский делает из своих рассуждений вывод: «ужасна смерть мальчика Ющинского, — кто знает, может быть, св.мученика в церковном смысле». [29].

И все-таки самонадеянный Грузенберг ошибся, как постоянно ошибается и диавол. Конечно, в Киеве предусмотрительный и опытный адвокат отрабатывал свои десять тысяч гонорара (по тем временам огромные деньги) энергично, но зарвался. Переоценил свои силы, как это часто бывает с его соплеменниками. Именно Грузенберг, а отнюдь не «жандармский режим» настоял, чтобы в деле открыто фигурировал именно «ритуальный вопрос»! Адвокат решил рискнуть. Грозно сверкнув пенсне, он бросился в бой. Рассчитывал, что религиозное очень трудно доказать юридически. Но оказалось, что если Бейлиса «вытащить» удалось, то зафиксированные решением суда обстоятельства убийства Анрюши Ющинского прямо указали: ритуальное преступление было![114]

Следователи и «сокрыватели»

Перед вылетом в Красноярск я нашел в Интернете статью Михаила Назарова. Читаю. Итак, снова о 16 апреля... телеканалы разом замолчали о деле перед еврейской «пасхой»... Красноярская милиция получила запрет на выдачу информации... Правозащитники вновь потребовали возбудить против Назарова уголовное дело... Стоп. Вот отсюда можно читать подробнее: «Генпрокуратура (прилетевший в Красноярск замгенпрокурора В.Колесников) сразу выдвинула версию убийства. Но губернатор, его местные ГУВД и прокуратура даже после этого продолжали твердить, что «насильственная смерть исключается» и «дети виноваты сами». Причины смерти объявлялись новые и новые: то «останки тлели три дня» (без доступа воздуха? И дыма никто не заметил?); то их сразу не нашли так как «весь этот коллектор был заполнен до полуметра различными предметами, вещами, пеплом» — заявил прокурор Красноярского края Гринь (дети сами себя засыпали вещами?) («Коммерсант», «Независимая газета», 12. 05.2005).

Между тем, становилось известно все больше фактов, противоречащих этим утверждениям красноярских властей.

«Не верю, — говорит Николай, начальник караула одной из красноярских пожарных частей. — ...Милиция быстро убрала главное доказательство убийства — поддон из-под кирпичей, которым был прикрыт люк, и автомобильную шину, которая была привалена сверху. Поддон тяжелый, на нем следы гари. Вы хотите сказать, что дети сами люк прикрыли?.. Я видел много сгоревших людей — даже если дом превратился в пепел, мы находим обгоревшие мумии, но не куски, которые обнаружили в колодце».[115]

Следователь Генпрокуратуры в Сибирском округе Р.Цыганков, «нарушивший негласную договоренность между прокуратурой и МВД, запрещающий распространение какой-либо информации о ходе расследования», заявил, что детей убили и сожгли. «Разговорившегося следователя вызвали к начальству — на ковер. Еще через 30 минут замолчали телефоны всех ответственных работников прокуратуры — как в Красноярске, так и в Новосибирске... Милиционеры полагают, что на следователей давит «субъективное» мнение вышестоящих руководителей». [116]

Что же на самом деле на уме у профессионалов? Кто там давит на них? Легко догадаться, но трудно сказать. Во всяком случае, в наши дни прилетавший в Красноярск заместитель генерального прокурора Колесников, конечно, не смог бы повторить слова своего коллеги, заместителя прокурора Виппера, прибывшего на суд Бейлиса из Петербурга: «...я скажу открыто, даже если меня осудят — конечно, не на этом суде, но в нашем обществе, — что я чувствую себя в зависимости от власти евреев, власти еврейской мысли, власти еврейской прессы. Ведь русская пресса является русской лишь по форме: в действительности почти все наши издания находятся в руках евреев». [48].

Что ж, прокурор Колесников, как человек грамотный знает, наверно, о трагической судьбе своего коллеги. После революции Виппера отправили «в концентрационный лагерь... до полного укрепления в Республике коммунистического строя».

В 1922 году в эмигрантском журнале «Двуглавый Орел» было опубликовано свидетельство очевидца одной из «знаковых» казней. «Расстрелянными оказались: епископ Ефрем, протоиерей Восторгов, ксендз Лютостанский с братом, бывший министр внутренних дел И.А. Маклаков, председатель Государственного Совета И.Г. Щегловитов, бывший министр внутренних дел А.И. Хвостов и сенатор С.П. Белецкий... Прибывших разместили вдоль могилы и лицом к ней... По просьбе о.Иоанна Восторгова палачи разрешили всем осужденным помолиться и попрощаться друг с другом. Все стали на колени, и полилась горячая молитва несчастных «смертников», после чего все подходили под благословение Преосвященного Ефрема и о.Иоанна, а затем все простились друг с другом. Первым бодро подошел к могиле о.протоиерей Восторгов, сказав перед тем несколько слов остальным, приглашая всех, с верою в милосердие Божие и скорое возрождение Родины, принести последнюю искупительную жертву. «Я готов», — заключил он, обращаясь к конвою. Все встали на указанные им месте. Палач подошел к нему со спины вплотную, взял его левую руку, вывернул ее за поясницу и, приставив к затылку револьвер, выстрелил, одновременно толкнув о.Иоанна в могилу». [61-2].

Практически все, кто говорил о виновности Бейлиса в зале суда или в прессе, были расстреляны. Этот был урок. Но каждый понял его по-своему. Теперь только в доверительной беседе порой услышишь от некоторых «профессионалов»: да, мы все понимаем. Но сделать не можем ничего... Это произносится до такой степени тихо, что подтверждает: правят действительно те, о ком говорят шепотом.

Кровью пораненного сердца...

Увидев следователя, Михаил Осипович Меньшиков, конечно, не удивился. Перед ним сидел типичный выходец из черты оседлости. Его кожанка страшно смердела. Плохо выделанная кожа вошла в моду у чекистов не столько из-за своего угрожающего вида, сколько из-за того, что невыносимая вонь отгоняла вшей. Паразиты же после «революции» повылазили изо всех щелей... Меньшикову на мгновение вспомнилась фраза из его старой статьи: «Насекомые, желающие жить непременно на теле человека и в волосах его, могут горько жаловать на гонение против них, — но не комичны ли были бы эти жалобы по самому существу их». Арестованный едва не улыбнулся. Нет, сегодня не до смеха.