Борис Фрезинский - Илья Эренбург и Николай Бухарин

Во время съезда Эренбург не раз встречался с Бухариным, а после съезда они вместе оказались в Одессе, где выступали в Доме печати с рассказом о работе съезда писателей. В Одессе Эренбург написал большое письмо Сталину, в котором предложил реорганизовать Международную организацию революционных писателей (МОРП) на широкой демократической основе. Несомненно, что идеи этого письма, которые в итоге привели к проведению в Париже Международного конгресса писателей в защиту культуры, Эренбург обсуждал с Бухариным54.

С тех пор у Эренбурга с Бухариным устанавливается переписка, прямой контакт; некоторые свои статьи он присылает лично Бухарину, и они идут в номер, минуя иностранный отдел (когда туда пришел заведующим К. Б. Радек, это вызывало его недовольство).

Сокращенное обозначение Бухарина (НИ) часто появляется в письмах Эренбурга В. А.

Мильман.

Эренбург отправил Бухарину рукопись романа “Не переводя дыхания”, с тем чтобы редактор ее прочел и сам выбрал главу для публикации в газете. М. Кольцов запросил у Мильман отрывок для “Правды”, и Эренбург ответил ему телеграфно: “Мильман сообщила что предполагается напечатать отрывок романа благодарю дружеское внимание очень прошу согласовать вопрос печатанием отрывка Николаем Ивановичем сердечный привет = Эренбург”55 (23 февраля 1935 года); а 27 февраля Эренбург писал Мильман: “Кольцову послал телеграмму: благодарил и просил согласовать вопрос с НИ. Без последнего печатать никак нельзя”. 1 марта Эренбург пишет Мильман: “Скажите, что жду ответа на два письма НИ – одно почтой, другое оказией.

Очень также прошу поскорей выбрать отрывок из романа”56. Роман полностью печатался в мартовском номере “Знамени”, и Эренбург спешил. Отрывок появился в “Известиях” 12 марта; всю рукопись Эренбурга Бухарин смог прочесть только после этого. “Исх. № 55/с 19/III [19]35 [года] Дорогой Илья Григорьевич, не ругайтесь, что долго не писал: perculum in mora57 ведь не было, а без такой погонялки у нас люди эпистолярным искусством подолгу не занимаются. Потом была добавочная причина: я не прочел Ваш роман. Сегодня ночью я его прочел до самого конца. Поэтому, ожидая сейчас шофера, пишу Вам предварительно несколько строк, – может, потом напишу подробнее, если успею.

Pro:

Очень хорошо, что роман ориентирован на человека; что разобраны “сантименты” (в хорошем смысле); что подняты здесь большие проблемы (личного и общественного); что занята правильная, на мой взгляд, позиция.

Что литературно прекрасно написано, что выразительность отдельных глав исключительно превосходна, да и весь роман, что диалектика логики и чувства и их переходов здорово “дана”.

Summa summarum58 – что роман сугубо интересен.

Vert!59 Contra: полярно-однообразна, быть может, сфера вращения всего: производство versus60 любовь.

Это я карикатурно – не берите особо всерьез: я только говорю о некой тенденции полярного раздвоения жизни у Вас (на самом деле у Вас и актриса и художник etq.61).

Но мне, казалось бы, сейчас нужно еще решительнее набивать все трехмерное пространство романа многосложностью типов и бытовых, общественных, групповых, государственных etc.62 образований.

Разная деревенская интеллигенция – агрономы, трактористы, учителя, комбайнеры, доктора; колхозники, единоличники, кулаки, раскулаченные, красноармейцы, краскомы; обездоленные (не поднявшиеся до “сознательности”); отживающие группы вроде попов и т. д. – если речь идет о деревне; то же mutatis mutandis63 – о городе. У нас город в его многообразном лице не давался. Вы очень здорово взяли и основу сближения между городом и деревней, но и здесь главное перемычки: производство + любовь.

С общефилософской точки зрения здесь есть raison d’кtrе64 в такой постановке вопроса, но больше опосредствований!

Может быть, я и ошибаюсь, но беглое – ночное чтение тому виной. Однако я без комплиментов должен сказать, что роман мне чрезвычайно понравился и я кричу “браво”. (Так примерно сказал бы Плеханов, а Ильич: “Прекрасно написано. – Это помните, тот, Илья Лохматый65…”) Ну, жму руку. Вы видите, что мы печатаем Вас изо всех сил и впредь тоже будем давать, а Вы давайте свое: тем ведь уйма: 1) Фашизм и женщина. 2) Шелковые чулки и война (о производстве искусственного шелка и “порохов”). 3) О фокстротной “культуре”. 4) Религия в Третьей Империи. 5) (Idem66) Валгалла и авиация. 6) Что делается в колониальном мире (Что, если опросить парижских джаз-негров из Америки или Африки и узнать их curriculum vitae67, не делая из них непременно Айш68?) и т. д.

Вы сами лучше всех других придумаете что-либо мастерское.

Привет.

Крепко жму руку

Ваш Н. Бухарин. (14 III 35 г.69)”.

Приведем здесь для контраста продиктованный совсем иными соображениями отзыв о книге “Не переводя дыхания”, – он появился в том же году в парижской эмигрантской газете и принадлежал М. Осоргину: “Эренбург уже не просто пишет, он поет. Поет он лучшее, что есть в современной советской жизни, – работающую и жизнерадостную молодежь. Поет не соло, а в хоре. От его участия хор выигрывает; но скажу откровенно, мне было жаль потерять солиста, писателя с отчетливой, не всеми слышимой индивидуальностью. Для перехода в хор нужно отказаться от очень многого, а научиться только пустякам. Этим пустякам Эренбург научился без труда”70. 23 марта 1935 года Эренбург сообщил Мильман, что получил письмо НИ, но о самом письме ничего не сказал…

В архиве Бухарина сохранились еще два письма Эренбурга. “8 июня [1935 года] Дорогой Николай Иванович, снова у нас недоразумения! Я легко могу понять, что с Эльзасом я “не попал в точку” 71. Но, во-первых, я неоднократно просил осведомить меня об этих “точках”.

Во-вторых, почему мне сразу не сообщили об этом и не попросили переделать статьи?

На поездку в Эльзас я потратил неделю времени, на чтение всяких автономистских газет и пр. плюс сама статья – еще неделя. Это все же представляет какое-то рабочее время. Поездка в Эльзас при таких условиях отнюдь не парти де плезир72!

Ясно, что очерк об Эльзасе можно было бы написать и иначе. Поэтому я все время слал письма и телеграммы, спрашивал – и ни гу-гу. Теперь я прошу Вас вернуть мне рукопись с пометками, объясняющими трудности, и я статью переделаю: хочу все же использовать как-то эту поездку. С другой стороны, повторяю просьбу: держать меня в осведомленности о желаниях редакции, о точках, которые у нас вдоволь подвижны, и о прочем. Иначе сейчас писать отсюда невозможно. Судите сами – прежде чем затеять всю эту серию поездок по областям, смежным с Германией, я много раз запрашивал редакцию: не выйдет ли как с Сааром73 и пр. Отвечали: нет.

Тогда я стал после первого же очерка спрашивать, как именно писать, годится ли и пр. Молчание. Только Ландерс74 (так в письме. – Б. Ф.) передает от Вашего имени: пишите, как знаете, хорошо и т. д. А вот и результаты. Я, правда, делаю еще опыт и посылаю очерк об Эйпене75, но уверяю Вас, что при таких условьях работать нельзя. Я понимаю, что у Вас и без этого уйма дел, но приспособьте для этого иностранный отдел. Теперь я там никого не знаю76. В эпоху Раевского77, Гнедина78 я еще мог спросить их, но кого я теперь спрошу? Напишите мне наконец-то, о чем и как мне писать. О Германии трудно, во-первых, КБ79 не любят (так! – Б. Ф.), когда я пишу о Германии, во-вторых, в эту прекрасную страну меня не пущают. О Франции? Но я ведь не могу превратиться в интуристского гида из “Ревю де Моску”!

Вот, например, скоро я двинусь в Союз. Могу по дороге что-либо посмотреть, выбрать маршрут в связи с планами очерковыми, но для всего этого мне нужны указания, так как предвидеть нюансы, во-первых, высоко политические, а во-вторых, внутренне-редакционные я уж никак отсюда не могу.

Итак, это первый и основной вопрос. Перехожу к другому – к съезду писателей80.

Как Вы слыхали, им занимался Б[арбюс]. Но он уехал в свое поместье и ничего не делал. Меня в свое время “обуздали”81-82. В итоге я очень опасаюсь, что будет мало звезд и много различной богемской сволоты троцкистски-анархического типа – писатели никакие, но поговорить любят. Наша делегация своеобразна: никто не владеет иностранными языками и из 18 душ только 5 хотя бы несколько известны на Западе как писатели83. Впрочем, все это к делу не относится – просто мои страхи.

Я теперь много работаю над этим, чтобы хоть как-нибудь исправить дело. Вопрос, как поставить информацию для “Известий”: какое место хотите Вы отвести?

Передавать телеграфом или не нужно? Съезд будет продолжаться пять дней.

Открывается 21 [июня]. Если телеграфом, известите вперед, так как мне нужно раздобыть машинистку, чтобы она все переписывала латинскими буквами – у меня будет немало хлопот и без этого. Хотите ли Вы также впечатления наших делегатов?

Сообщите, с кем Вы договорились, чтобы не вышло недоразумений, повторений и пр.

Хотите ли иностранцев – статьи или речи? Я слыхал, как К[ольцов] просил у Блока84 статью для “Правды” о задачах съезда. Словом, обо всем сообщите мне вперед.