Михаил Пазин - Страсти по власти: от Ленина до Путина

Ознакомительный фрагмент

Вот тут мы и подошли к главному мотиву – недовольство видных «товарищей» своим вождем, которого было не грех и заменить. Партии был нужен новый лидер «из своих», который всех устраивал бы. Появление нового лидера, который всех устраивал бы, – это явный признак дворцового переворота. Бухарин, конечно, метил в новые вожди. Он критиковал Ленина по любому поводу и без оного тоже, но трусоват оказался «Коля-балаболкин», как прозвал его Троцкий, и вместо себя предложил в председатели Совнаркома (на место Ленина) Григория Пятакова. На тот момент Пятаков занимал пост первого секретаря Компартии Украины.

Однако Ленин сумел убедить ЦК в крайней необходимости подписания мира, назвав его передышкой, и его арест не состоялся. Как известно, Ленин оказался прав: менее чем через 8 месяцев в Германии вспыхнула революция, и «похабный» Брестский мир был денонсирован сам собой.

Мысль материальна. Идея о замене вождя, однажды высказанная Бухариным, засела в головах некоторых честолюбцев… Следовало только воплотить ее в жизнь. Заманчиво ведь…

Итак, была «красная» пятница 30 августа 1918 года. По заведенному обычаю в этот день известные большевики выезжали на митинги трудящихся. Ленин должен был ехать на Хлебную биржу в Москве, а затем – на завод Михельсона. Утром пришло известие об убийстве председателя местной ЧК Моисея Урицкого в Петрограде. Дзержинский немедленно выехал туда расследовать это дело. Не исключалась возможность проведения теракта и против Ленина (до этого эсеры убили еще и Володарского), а потому Мария Ильинична Ульянова советовала Владимиру Ильичу не ездить на эти митинги. Однако Ленин заупрямился; он отказался только от поездки в Хлебную биржу, но не на завод Михельсона. На митинг на Хлебную биржу вместо него поехали Александра Коллонтай с Емельяном Ярославским. Неожиданно туда же заехал и Ленин (не вытерпел, должно быть). Он выступал там не более 20 минут и сразу отправился в Замоскворечье на завод Михельсона. Вопреки сложившейся практике, на заводе его никто не встретил, и Ленин сам прошел в гранатный корпус; дорогу он знал, поскольку выступал на этом предприятии не раз. Охраны на митинге, как бывало прежде, не было. Сам Владимир Ильич приехал без охраны с одним только шофером. Шофер подогнал машину к самому цеху, развернул ее на выезд и стать ожидать Ленина. На этот раз Ленин выступал около часа. Быстро закончив выступление, поскольку он спешил на заседание СНК, Ильич пошел по живому коридору к своей машине. По дороге к нему пристала кастелянша Петропавловской больницы Попова и стала жаловаться на несправедливость заградотрядов, отбирающих муку, которую крестьяне везли в города своим родственникам. Владимир Ильич ответил, что это несправедливо и скоро положение в Москве с хлебом улучшится. Когда они были уже в двух-трех шагах от автомобиля, раздались выстрелы. Шоферу Гилю показалось, что из толпы высунулась чья-то женская рука с пистолетом и выстрелила. Затем, бросив оружие под ноги шоферу, неизвестная скрылась в толпе. Кастелянша с Лениным упали. Шофер С. Гиль наклонился над Лениным и увидел какого-то матроса, бежавшего к ним. Заслонив собой Ильича, шофер выхватил револьвер и крикнул матросу: «Стой, стреляю!» – после чего тот резко метнулся в сторону и скрылся за воротами завода. Гиль поднял Ленина с земли и при помощи рабочих усадил в автомобиль. При этом Ленин спросил: «Поймали его или нет?» – «Молчите. Вам тяжело говорить», – ответил шофер и увез Ильича в Кремль. Раненую кастеляншу Попову отвезли в больницу. В Кремле Ленин сам поднялся по довольно крутой лестнице на третий этаж и только затем лег на кровать. В это время помощник военного комиссара С. Н. Батулин выскочил из заводского двора и задержал на улице какую-то женщину, прятавшуюся за деревом. Поскольку на вопросы она отвечала путано и толком ничего не сказала, ее задержали. В тот же вечер председатель ВЦИК Свердлов издал постановление с сообщением о покушении на Ленина и обвинил в нем правых эсеров. Как нельзя кстати неизвестной женщиной оказалась эсерка Фанни Каплан. Ее обвинили в покушении на вождя и после недолгого следствия 3 сентября расстреляли.

В 1922 году состоялся суд над правыми эсерами, уличающие показания против которых давали некие Лидия Коноплева и Григорий Семенов. Они назвались бывшими боевиками-эсерами и сознались в организации покушения на Володарского, Урицкого и Ленина по заданию ЦК партии эсеров, а уже расстрелянную Фанни Каплан назвали непосредственной исполнительницей теракта. Вожди правых эсеров категорически отрицали это. Тем не менее Верховный ревтрибунал приговорил вождей правых эсеров к смертной казни (позже ее заменили на 5 лет тюрьмы), кроме раскаявшихся Коноплевой и Семенова. Их признали чистосердечно заблуждающимися.

Это каноническая версия вошла во все учебники истории и просуществовала весь советский период. Сомневаться в ней было не принято. Дело о покушении Фанни Каплан на Ленина засекретили.

С распадом Советского Союза приоткрылись архивы, и «по вновь открывшимся обстоятельствам» в 1992 году Генпрокуратура РФ начала проверку по делу об этом покушении. Собственно говоря, никаких «вновь открывшихся обстоятельств» не было. Проверку начали по заявлению свердловского авантюриста-геолога А. Авдонина. На тот момент имя этого человека у всех было на слуху. Именно он инициировал раскопки, которые начались летом 1991 года в Поросенковом логу под Свердловском в том месте, где совместно с таким же авантюристом-режиссером Гелием Рябовым в 1979–1980 годах они сами сначала откопали, а потом зарыли чьи-то черепа и кости, выдав их за останки расстрелянного Николая II и его семьи (мало ли кого в годы Гражданской войны расстреливали под Екатеринбургом, порой – целыми семьями!). Шумиха и прессе и на ТВ… В общем, Авдонин в один миг стал знаменитым. А тут он взялся еще и за дело Фанни Каплан, так что проигнорировать заявление такой известной личности не было никакой возможности, иначе Генпрокуратуру обвинили бы в недемократичности (в стране в то время наступил разгул «демократии»). Дело Каплан принял прокурор-криминалист Генпрокуратуры Владимир Соловьев (который до этого занимался «останками царской семьи»), такой же стиратель-фальсификатор «белых пятен» истории, как и Авдонин с Рябовым. Интеллигенты, что с них взять… Может, об этой авантюре я напишу отдельную книгу, но это – потом.

Дело о покушении на Ленина достали из пыльных архивов, присовокупили к ним официальные советские документы, воспоминания и показания участников тех событий, и оно дало неожиданные результаты. Выяснилось, что тогда следствие было поверхностным; не были проведены судебно-медицинская и баллистическая экспертизы и другие необходимые следственные действия, не допрошены свидетели и потерпевшие (в первую очередь сам Ленин). Это дело настолько запутанно, политизировано и замусолено «демократическими» исследователями, что пора нам с Вами, добрый читатель, разобраться в нем самим и найти виновника покушения.

Пойдем по пунктам.

Итак, первое. Выяснилось, что сразу после выстрелов задержали не только Каплан, но и левого эсера, замкомандира отряда ЧК Александра Протопопова, которого в ту же ночь расстреляли без суда и следствия. Помните, Владимир Ильич спрашивал: «Поймали его или нет?» Он был уверен, что стрелял мужчина! В деле о покушении на Ленина имя Протопопова ни в какой связи с Каплан не упоминается. Почему его расстреляли – неизвестно.

Второе. Экзальтированная девушка Фанни Каплан (до 1906 года она носила имя Фейга Ройблат) в 16 лет примкнула к анархистам. Они готовили покушение на киевского губернатора Сухомлинова; при самопроизвольном взрыве бомбы Фаня была тяжело ранена, ослепла и почти оглохла. По истеричности своего характера и сильных головных болях она временами теряла зрение; читала с лупой. Ее сначала приговорили к смертной казни, но потом приговор по малолетству заменили пожизненной каторгой, которую она отбывала на Акатуе. На каторге она познакомилась с известной революционеркой Марией Спиридоновой, и под ее влиянием переменила свои взгляды с анархистских на эсеровские. Во время политической амнистии, объявленной Керенским в марте 1917 года, Каплан была освобождена; сначала лечилась в Харькове в глазной клинике доктора Гиршмана (он частично вернул ей зрение: она могла теперь ориентироваться в пространстве и смутно различать силуэты людей), а потом стала жить в Москве у своих знакомых по каторге.

Фанни Каплан ненавидела Ленина, особенно после Брестского мира, считая, что он «изменил социализму». И даже нашла группку единомышленников, которые задумывали убить Ильича. При этом взгляды у них были совершенно дилетантские. Он считали возможным отравить Ленина, подсыпав что-нибудь ему в еду или подослать к нему врача, который привьет ему опасную болезнь. И уж совсем диким оказалось предложение некой проститутки Маруси: пристукнуть Ленина кирпичом из-за угла! Как с такими представлениями идти на теракт – уму непостижимо! При этом Каплан на протяжении полугода рассказывала всем знакомым, что хочет убить Ленина! «Чем дольше он живет, тем больше удаляет идею социализма на десятки лет».