Перед лицом закона - Иван Абрамович Неручев

Любореченько, дружески обнял Владимира и проводил к выходу.

В ПОИСКАХ ИЗБАВЛЕНИЯ

С тяжелым чувством пришел домой Владимир. Не сумел он все-таки привлечь на свою сторону человека, который казался ему и умным, и чутким, и почти всесильным. Что предлагает этот начальник? Комиссию, суд… Да разве мать пойдет на такое?! Как-то он намекнул ей про комиссию содействия, стал хвалить председателя, — говорят, что он многим помогает… Мать испугалась. Другим, может, и помогает, а им, в их несчастье, что может сделать председатель комиссии содействия?!

Учительница русского языка и литературы Травкина была человеком новым и, чтобы лучше узнать своих питомцев, предложила им написать сочинение на тему: «Я, мои друзья и семья».

Володя схватился за эту тему. Он нарисует тяжкую жизнь своей семьи, опишет страдания матери, гнусные издевательства отца, пусть все узнают… А главное, надо встревожить учительницу, классного руководителя, завуча и, возможно, самого директора. Может быть, они придут к ним домой, никто ведь из учителей не был у них. В школе думают, что у Володи дома все благополучно, — он отлично занимается, отлично ведет себя, что еще нужно?

Через несколько дней учительница, раздавая письменные работы, особое внимание уделила сочинению Владимира. Она отметила безупречную грамотность — ни одной ошибки, — богатство мысли и сочность языка. Это все хорошо, тут нет никаких замечаний. Володя ссылается на Некрасова и Есенина, приводит строки из их стихотворений:

Внимая ужасам войны,

При каждой новой жертве боя

Мне жаль не друга, не жены,

Мне жаль не самого героя…

Увы! Утешится жена,

И друга лучший друг забудет,

Но где-то есть душа одна —

Она до гроба помнить будет!

Есенин обращается к матери с такими горячими словами любви:

…Ты одна мне помощь и отрада,

Ты одна мой несказанный свет.

Учительница продолжала:

— Дальше я оглашу то, что Володя написал по поводу своей героини-матери:

…Мама, мама,

Ты седая в сорок лет,

Преклоняться мало, мама, —

Целовать твой надо след!

— Немножко нескромно, Володя. Выходит: Некрасов, Есенин и… Рубиносов.

В классе громко засмеялись. Травкина, призвав ребят к порядку, снисходительно добавила:

— Но это тоже не беда, тем более что большая часть произведения Владимира написана в стихах. И я должна сказать — у него неплохо получается, чувствуются задатки, а может быть, и того больше… Меня настораживает другое. Володя судит о родителях, хотя бы и придуманных, противопоставляя мать отцу, нежно отзываясь о матери, плохо — об отце. Нельзя так. Разве не известно, что бывают и отцы хорошие, и матери, с которых доброго портрета не напишешь?..

И все…

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ И ДЕНЬ СМЕРТИ

У Володи вызывало досаду то, что его не поняла и Травкина. А он так надеялся.

Возможно, Володя скоро пришел бы к правильному решению вопроса: не считаясь с матерью, он открыто позвал бы на помощь представителей школы, общественных организаций, где работал его отец. Владимиру снова помешали. Как-то ночью его разбудил странный шум: голос матери, голос незнакомой женщины, голос отца… О чем они говорят? Володя прислушивался, приподняв голову.

— Побойся бога, Никанор, постыдись людей, пожалей ребят, не позорь ты их…

— Я бы на твоем месте, бабонька, — говорила чужая женщина, — плюнула на него: насильно мил не будешь — это раз. И второе: мы с Никанором Андреичем с одного момента полюбились друг дружке. А что такое любовь — про то теперь даже дети знают, с нею шутки плохи, о чем и в песнях поется. И потом, бабонька, на меня не злись: я тоже человек и, как все, грешная…

— Вон отсюда! — с отчаянием закричала мать. — Вон! Иначе созову людей, милицию…

— Ладно, бабонька, перестань шуметь, — примиряющим тоном хрипло сказала чужая женщина, — я громких скандалов не терплю и с милицией дружбы избегаю, ни к чему… А все же Никанора Андреича считай для себя потерянным… Всего, Никанорушка, всего, дорогуша! Завтра свидимся там же…

Хлопнула дверь, другая. Тишина… Володя дрожит мелкой дрожью, его начинает тошнить, — последнее время, когда очень уж сильно нервничает, всегда так…

Снова послышались голоса, на этот раз отца и матери.

— Ты перестань со мной шутки шутить, не то, повторяю, сгинешь. А я буду жить, и ты мне не мешай, не имеешь права.

— Хорошо, хорошо, не имею права, только спи! Завтра ведь на работу.

Мать замолчала — испугалась новой ссорой разбудить ребят. Замолчал и отец, уснул: послышался храп.

Володя встал, приоткрыл дверь в спальню родителей и шепотом позвал мать.

Она вышла в столовую. Как можно спокойней спросила Володю, почему не спит и зачем позвал ее.

Он обнял мать, прижался к ней:

— Мама, мама, не притворяйся… Ты не обманешь меня… Что случилось? Кто к нам приходил? Зачем?

Но мать стояла на своем. Сбивчиво и неубедительно снова и снова уверяла, что ничего особенного не произошло.

Владимир лег на свою раскладушку, но до утра так и не сомкнул глаз…

Утром нестерпимо болела голова, мысли были тяжелые, путаные.

Травкина за очередное классное сочинение поставила Володе двойку: он как никогда написал его плохо, сказалась бессонная ночь. Стыдно, мучительно стыдно!

У Володи было много друзей, но у него были и завистники. Он писал неплохие стихи и хорошо их читал…

— Вот до чего довели песни твои! — язвили парни по адресу Володи.

Переступив порог квартиры, он сказал:

— Мама, я принес дурную весть: у меня за сочинение — двойка.

— Плохой подарок в день рождения… Ты, поди, забыл об этом.

— Ладно, мама, черт с ним, с этим днем рождения!

Мать подошла к сыну и, гладя его голову, просила успокоиться. Возможно, все образуется к лучшему (она, конечно, не верила в эти утешительные слова).

Хлопнула наружная дверь, послышался пьяный голос отца, он хрипло пел:

— Выходи-ка ты сюда, Катюшка, я с тобой намерен говорить…

Екатерина Акимовна подошла к мужу:

— Хоть бы сегодня не куражился…

— А ты, Катька, никак слезы льешь? С чего бы, а?

— Тяжко мне, всем нам тяжко от твоих…

Рубиносов свирепо оборвал жену:

— Скажи пожалуйста, тяжко! А чего ж тогда головой о стену не бьешься?.. Отчего, да почему, по какому случаю… Разве я тебя терзаю? А могу, могу. Ты, дура баба, теперь осторожней со мной, поберегись как никогда, не дразни во мне зверя!

— Господи, да перестань же ты! Ведь у Володи сегодня день рождения!

— Ах, вот как! А я-то думал, что у щенков